Тяжесть пистолета приятно оттянула руку, когда я, предварительно проверив, нет ли во дворе собак, перелезла через забор и мягко приземлилась в невысокую траву, практически прижавшись к земле.

Насторожилась, прислушалась. В доме всё было тихо. На окнах ни дрогнула ни одна шторка и не обрисовалась ничья тень. Дверь главного входа оказалась замкнутой, пришлось обойти дом и попадать внутрь через приоткрытую дверь на террасу. Судя по обстановке, я оказалось к гостиной, которая служила столовой. На широком темном диване никого не оказалось.

К слову, здесь было довольно чисто, что, вообще, не похоже, на Штыря, который славился разбрасыванием носков и упаковок от кириешек и арахиса по любому дому, в котором только останавливался.

Если вдруг выяснится, что я ошиблась и это дом простых людей, то я просто уйду так же тихо, как сюда пришла.

Из гостиной попала в узкий темный коридорчик, а из него в чьи-то руки, что скрутили меня так быстро и вжали лицом в стену, что я даже сообразить нихрена не успела, как мой же пистолет оказался вдавлен в мою же голову.

— Ты кто, блять, такой? — низкий рык у самого уха отозвался приятной дрожью в ногах и горячей волной возбуждения, выплеснувшейся от поясницы до низа живота.

Живой!

— Узнай меня, — шепнула я и пальцами, заведенной им же за мою спину руки, поиграла с его мошонкой через ткань, похоже, спортивных штанов.

Колчин резко втянул носом воздух, сдернул с моей головы капюшон и развернул меня лицом к себе.

— Луна? — в полумраке коридора его глаза казались совсем узкими, но каждой клеткой кожи я чувствовала, с какой жадностью он на меня смотрел, как изучал каждую черточку моего лица, изгиб шеи, ключицы… — Ты теперь брюнетка?

— Настроение было паршивым. Баловалась.

Прижатая к стене тяжестью его тела и вставленным между моих ног его коленом я совсем не чувствовала себя ограниченной в движениях. Мне было тепло, уютно и, наверное, именно так люди себя чувствуют, находясь дома, в безопасности.

— Блондинкой тебе шло больше.

— А тебе шло больше, когда ты не трепался, а ласкал меня. Совсем не соскучился?

— Стерва ты, — рыкнул Миша. Обхватил пальцами мой подбородок и впился в губы тягучим горячим поцелуем, от которого мгновенно закружилась голова и подкосились ноги.

С силой вцепилась в его плечи, желая, буквально впечатать Колчина в себя и больше с ним не расставаться, даже если нас ножами будут резать.

— Я сейчас всех, блять, спасу! — откуда-то сверху донесся топот, который очень быстро оказался внизу. Нехотя, но Миша оторвался от меня и оставил стоять у стены, сам отошел к противоположной. — Кому пиздюлей не хватило? — выскочил из-за угла Штырь и ослепил нас светом фонаря.