Ком колючей проволоки царапнул ребра изнутри, когда стало ясно, что мы идем в каминный зал — темное место из черного камня, в котором отец выносил приговоры, которые не отличались разнообразием: либо одна пуля в лоб, либо две.

Уже у его дверей повеяло холодом. Здесь даже запах был пропитан смертью.

Шумно сглотнула и дождалась, когда для меня открою тяжелые высокие двери, чтобы я села за длинный черный стол и получила свой приговор.

— Осторожнее. Справа, — проинформировал меня один из амбалов, едва я занесла ногу для того, чтобы войти в зал.

Длинный стол ломился от угощений. Блики огня из камина отражались на его глянцевой поверхности и закачивались ровно там, где во главе стола сидел тот, кого я ненавидела каждой клеточкой души. Мозг лихорадочно кричал «Беги!», а я с ровной спиной, будто так и нужно, двигалась к столу, чтобы занять место напротив, спиной к огню.

— Рад, что ты заглянула на ужин, доченька, — салютовал мне отец бокалом и даже улыбкой не побрезговал.

— Пошёл ты, — ответила ему с той же улыбкой, но не притронулась ни к чему, что было на столе.

— А ты всё та же, — шутливо погрозил мне мужчина. — Палец в рот не клади.

— Клади своим шлюхам в рот всё, что пожелаешь, а меня лучше не трогай.

— Брыкаешься? — закивал мужчина плавно. — Ну-ну. Давай, пока есть такая возможность.

Светлые глаза, которые когда-то были голубыми, а сейчас были схожи с мертвыми, старыми зеркалами, смотрели на меня в упор. Пристально, долго, внимательно. Он ждал от меня чего-то, о чем я узнаю только тогда, когда он провернет один из своих фокусов, которых у него, готова поклясться, сотни и сотни тысяч.

— Давно не виделись, дочка. Где пропадала? Почему домой не заглядывала? — начал отец светскую беседу, вместе с тем приступив к ужину.

— Потому что привыкла находится от мудаков как можно дальше.

От вида стейка, которая на разрезе оказался с кровью, к моему горлу подкатил приступ тошноты. Поморщившись, отвела взгляд в сторону, сосредоточив все свое внимание на бликах огня на черной поверхности стола.

— Ты же понимаешь, что всё равно всё будет так, как хочу я? — нажевывал отец мясо.

— Ты же понимаешь, что я не стану трахаться со всеми, на кого ты покажешь пальцем?

— К счастью, твоего мнения никто не спрашивал, доченька. Ты будешь трахаться с тем, кто мне будет выгоден, а затем станет моим должником.

— С матерью ты так же поступил? Тоже подложил ее под левого ублюдка, затем сделал его твоим должником, а ее убил за измену? — посмотрела прямо на его совершенно равнодушное лицо, которым он смаковал кровяной кусок мяса. Ни одна морщинка не дрогнула при упоминании моей матери и всего того, что он с ней сотворил.

— Твоя мать сделала свой выбор сама. Я хотел избавиться от тебя, но она предпочла иной выход.