Она потянула, и он напряг мышцы шеи, чтобы удержать голову на месте, а потом начала резать.

— Тупой, — пробормотала она. — Черт побери, мне очень жаль.

— Все в порядке. Делай, что должна.

«Делай, все, что захочешь», — добавил он про себя. Но озвучивать не стал, потому что внезапно перестал думать о бороде, ноже, бритье. Он думал о других вещах, о других ситуациях.

Как он мог бы ободрить ее. Может попросить у нее что-нибудь. Может… умолять ее о чем-нибудь.

Его глаза остановились на ее губах. Она была так сосредоточена, что прикусила нижнюю губу, и острый клык впился в мягкую розовую плоть. Внизу между ног, за ширинкой боевых штанов, он почувствовал, как его плоть становится толще. Такая реакция, хотя и естественная, казалась знаком неуважения, но извиняться за это было нельзя — не станешь же признаваться в этом — а это, без сомнения, оттолкнет ее.

К сожалению, у него не было выключателя для эрекции. Тот факт, что на член больно давит шов брюк, казался подходящим наказанием, и он надеялся, что дискомфорт заставит здоровяка расслабиться…

Внезапно ее хватка исчезла, что заставило его откинуть голову назад, и ему пришлось схватиться за койку. Опустив глаза, он прикинул длину волос, снятых с его подбородка. Пятнадцать сантиметров. Как минимум.

Подумать только, все это выросло на его лице после последнего бритья. Он тогда брился, не подозревая, что через пятнадцать минут его ударят по затылку и он проснется в кошмаре, который будет длиться двадцать лет.

Он делал это очень тщательно, потому что хотел быть чисто выбритым на церемонии проводов в Забвение своей мамэн.

Однако, ему бы следовало догадаться, что после ее смерти, положение его ухудшится.

— Я был слишком омрачен своим горем.

— Что? — спросила Амари, вернувшись к нему с лезвием.

Она выбирала прядку, натягивала ее, и отрезала у самого подбородка. Затем следующую, и дальше, снова, и снова. До тех пор, пока то, что она откладывала на матрас, не превратилось в бесформенную кучу."

"— Я должен был догадаться, что собирается сделать мой отец, — услышал он свой голос. — Я должен был это предвидеть. Но я был слишком подавлен ее уходом. — Он закрыл глаза, вспоминая то, что привело ее к смерти. — Что-то было не так с ее желудком. Она перестала есть примерно месяц назад. Если бы она была человеком, я бы сказал, что у нее рак, но в любом случае, что-то было не так, и не было никакого способа доставить ее к целителю. В те последние недели, когда она становилась все слабее и слабее, она даже не брала вену у моего отца, хотя он настаивал на этом. Я так гордился этим, потому ее отказ сводил его с ума, но я не знал, что она больна. Я бы предпочел унижение и бессильную ярость, которые всегда испытывал, когда она питалась от него, если бы это означало, что она останется со мной.