А в остальном облава прошла без происшествий.

Глава 6

Дознание

Все свободные следователи Окружного суда были вызваны в Петровские казармы и приступили к процедурным действиям. Открывали дела, допрашивали арестованных, оформляли протоколы по итогам обысков, а Бухман едва успевал за ними подписывать. Сыскных надзирателей как самых знающих рвали на части. Но что могли сделать восемь человек? В конце концов генерал-губернатор приказал градоначальнику подключить к дознанию всю сыскную полицию. Рейнбот пытался сказать Гершельману, что он давно бы подключил, да его не зовут, но генерал-лейтенант объяснил генерал-майору: у вас в МСП непорядок, оттого и не зовут.

А сейчас ноги в руки и помогайте Лыкову. А тот потом решит, кого оставить на службе, а кого турнуть.

Пришли люди Мойсеенко, еще пятьдесят человек, и тоже занялись дознанием. Но незримая черта уже пролегла между ними и людьми Стефанова. Восемь чистых наблюдали за нечистыми, чтобы не потакали арестованным, не прятали улики и не подсказывали, как отвечать на допросах.

Лыков позволил себе удовольствие. Он взялся лично допросить несколько человек, а в помощники выбрал коллежского регистратора Соллогуба.

На первый допрос Алексей Николаевич вызвал того самого Зыбина, которого летом арестовал Василий Степанович.

– Ну, давай рассказывай.

– О чем, ваше высокоблагородие?

– Как воровал и как сыскная полиция тебе в этом помогала. Помнишь? Стефанову изложил, теперь я хочу послушать.

Однако коллежского советника ждало разочарование. Лавочник не собирался откровенничать насчет своих связей с полицией. Он заявил:

– Что вы меня поймали с поличным, это я признаю. Да, скупал краденое у крючников, грешен.

Но про сыскных ничего не знаю.

– А Стефанову говорил другое.

– Не помню.

– Очную ставку с ним хочешь?

– Теперь я, кажется, вспомнил. Ну, сказал сгоряча. Хотел, значит, господина Соллогуба оболгать. Сам не знаю, как получилось. Теперь готов извиниться. Прощенья просим, Степан Николаич. Спьяну, не иначе…

Помощник делопроизводителя важно ответил:

– Я на вас зла не держу и прощаю. Нас, сыщиков, часто измазать норовят, мы привычные.

Лыков понял, что тут ловить нечего. Люди Мойсеенко заметили маневры его комиссии и успели подготовиться: барыг предупредили, и они теперь станут молчать.

Так и оказалось. Алексей Николаевич к вечеру прочел допросы десятка самых отъявленных скупщиков. А некоторых трясли у него на глазах. Взятые с поличным, они не сильно отпирались. Бесполезно, только разозлишь прокурора и получишь больший срок. Лучше сыграть раскаяние. Но о стачке с МСП никто говорить не захотел.

Еще Лыков заметил, как московские жулики относятся к Стефанову. Если кто-то начинал вдруг юлить или запираться, приходил коллежский секретарь и садился напротив.