Жандарм сел с обиженным видом и снова взялся за газету.

Перед номерами стояли легкие двухместные санки. Канахистов укрыл начальство медвежьей полостью, сам сел за кучера, и они отправились в Замоскворечье. На душе у Лыкова непонятно от чего было неспокойно. Если они сейчас выйдут на след атамана, дело можно будет закрывать. Посмотрим, что там за баба. Бывают такие упрямые, что никаких сил не хватит переубедить…

Когда они вошли в дом, Алексей Николаевич почуял знакомый запах турецких папирос и успокоился. Значит, Петр действительно здесь. Он проследовал в комнаты и увидел Фороскова.

Тот сидел на полу, бессильно привалившись спиной к стене. Над ним с револьвером в руке нависал осанистый мужчина с властным лицом. Згонников! Вокруг толпились шесть или семь человек, на вид патентованные бандиты.

Услышав шаги, Петр повернул к Лыкову опухшее от побоев лицо и прошепелявил беззубым ртом:

– Простите, Алексей Николаич… Тряпка я…

Тут Згонников, не тратя слов попусту, выстрелил ему в голову.

Коллежский советник закричал и ринулся вперед с кулаками, забыв, что у него тоже есть оружие. Он хотел лишь одного – задушить негодяя.

Но вся свора накинулась на сыщика. Град ударов обрушился ему на голову: били палками, кастетами, а один самый злобный – поленом. Лыков сначала расшвыривал бандитов, стараясь добраться до главаря. Потом на его пути оказался Канахистов, и Алексей Николаевич ухватился за барыгу. Сыщика всё били и били. Кровь заливала глаза, в ушах гремело. Он бросил Гаврилу и огрызнулся, свалив ближайшего бандита сильным ударом. В него вцепились сзади. Лыков вырвался, схватил двоих за шеи и шваркнул друг о друга. Вокруг стало не так тесно. Алексей Николаевич ободрился и опять ринулся к главарю. Но ему поставили подножку, повалили на пол и принялись пинать ногами. С трудом он смог подняться и вновь попер вперед.

– Черт, какой здоровый… – прохрипел кто-то. – Дайте ему жулика![48]

– Не убивать, я его допросить хочу! – крикнул из угла Князь.

Драка приняла зверский оборот. Лыкова лупили со всех сторон, а он из-за крови, заливавшей глаза, уже ничего не видел. Просто махал кулаками наугад и медленно продвигался к атаману. Но тут ему прилетело так, что показалось, будто у него лопнул череп. Сыщик пошатнулся, ухватился за того, кто махал поленом, и одним рывком свернул ему шею.

Его снова сильно ударили, и он потерял сознание…

Алексей Николаевич пришел в себя через несколько минут. Он лежал на полу, у него шарили по карманам. Вынули «браунинг», бумажник, сорвали часы. Все тело болело, словно его переехал ломовой извозчик."

"Сыщик не спешил показывать, что он в сознании, а лежал, прислушиваясь. Топали сапоги, и, словно откуда-то издали, доносились голоса.

– Ну и батырь попался! – заметил кто-то уважительно.