— Любила, — она не отпирается, — именно в прошедшем времени. Сейчас уже нет.

Этого не может быть. Просто не может. Ведь я-то люблю. Еще сильнее чем раньше, до тряски в руках, до бессонных ночей.

— Лжешь.

Снисходительный, немного усталый взгляд в ответ.

У меня голос пропадает окончательно.

— Я не могу без тебя, — не говорю, хриплю через силу, как раненый зверь, — ты понимаешь? Я просто не смогу без тебя.

— Не переживай, — она улыбается, в этот раз искренне, от души, — все будет хорошо. Ты справишься. Встретишь другую.

Она утешает меня. Говорит тихим, спокойным голосом, даже ласково. Как с ребёнком.

— Ошибаешься!

Я никого не хочу встречать! Я хочу вернуть ее обратно. Мне больше не нужен никто.

— Марин, пожалуйста, — как маньяк хватаю ее за руку, — пожалуйста. Дай мне еще один шанс. Я все исправлю.

— Не могу, Ковалев. И не хочу, — пытается высвободить руку, но я вцепился в нее и не отпускаю. Потому что кажется, что стоит отпустить и все. Мир рухнет, рассыплется на осколки.

— У нас с ним будет ребенок, — произносит со смущенной улыбкой, а глаза начинают сиять, как два бриллианта. А мне от тоски сдохнуть хочется. Мутит.

Я не понимаю, как это возможно, что женщина, которая мне так нужна, беременна от другого и так счастлива, что даже светится.

— И как давно? — спрашиваю, будто это имеет какое-то значение.

— Семь недель. Пока не видно кто там, но я думаю, что девочка. Я так чувствую. Дочка будет.

Внутри пожар и одновременно расползается вечная мерзлота. Это я должен был сделать ей дочку. Я. А не какой-то придурок, которого она теперь любит. Я!

Но Марине видать этого мало. Сама того, не подозревая она продолжает добивать, вколачивать гвозди в крышку моего гроба.

— Я выхожу замуж. Через две недели. Извини, но на свадьбу не позову. Сам понимаешь. Не та ситуация.

— Не надо, — прошу, хотя не имею на это никакого права, — я тебе не разрешаю!

Боже, как по-дебильному, как жалко я звучу!

Марина пропускает этот выпад мимо ушей.

— Поэтому, давай поставим точку в нашем общении. Пожалуйста. Не беспокой меня больше. Не приезжай. Не звони. Не ищи встречи. Я все равно не приду. У меня другая жизнь, и в ней для тебя места нет.

Наверное, в моем взгляде проскакивает что-то такое совсем жалкое, потому что она смягчается, аккуратно высвобождает свою узкую ладошку из захвата и ласково прикасается к моей небритой щеке.

— Все наладится, Сереж. Вот увидишь. Ты встретишь другую. Полюбишь ее. Найдешь свое счастье.

— А ты?

— А я уже счастлива, — еще раз ведет пальцами по моей щеке, улыбается ласково, ободряюще, с какой-то светлой грустью и после этого вылезает из машины.

Я наблюдаю за тем, как она идет прочь, уверенно глядя вперед. С улыбкой, излучая такие мегатонны неподдельного счастья, что прохожие улыбаются в ответ и оборачиваются следом.