Я не выдержал. Наплевал на гордость, на мужское самолюбие, вообще на все и, как побитый пес, пополз к ней. Приехал к цветочному магазину за два часа до закрытия и все это время просидел в машине, наблюдая за тем, как Марина словно пчелка вьется вокруг роз, лилий и хризантем. Как обслуживает покупателей. Как улыбается.

Меня просто завораживала ее задумчивая улыбка. Такое чувство, будто она тоже о чем-то мечтала. Пусть это самонадеянно, но мне хотелось думать, что эти мечты обо мне.

А еще, она больше не блондинка. Покрасилась в темный-шоколад. Почему-то это убивает.

Когда она выходит на улицу, я сигналю фарами, привлекая к себе внимание. Марина выныривает из своей блаженной задумчивости, тут же становится серьезной, как-то раздраженно качает головой и идет к машине.

Открывает дверцу и садится на соседнее сиденье.

— Что опять, Сереж? — спрашивает устало, и сколько я не вглядываюсь не могу найти и тени той улыбки, что не сходила с ее губ, но протяжении последних двух часов, — Мы вроде уже поговорили и все выяснили.

— Не все, — я просто так отступать не собираюсь.

— Ну что еще?

— Вернись, пожалуйста."

"— Ты издеваешься, да? — интересуется аккуратно, будто общается с агрессивным слабоумным.

— Не могу без тебя, понимаешь? — голос садится от волнения, — прихожу домой и на стены бросаюсь от одиночества.

— Так пригласи к себе Юлю. Или кого-нибудь еще.

— Я не могу. Не хочу. Мне ты нужна.

Марина сокрушенно качает головой.

— Ковалев, ты пьян? Вроде нет. Болен? Тоже не похоже. Я не пойму, к чему ты завел этот разговор и на что рассчитываешь.

— На то, что ты простишь меня и вернешься.

— Прощу? А тебе разве нужно мое прощение.

Я внезапно понимаю, что за все это время так и не извинился, не признался, что был неправ, что сожалею о том, что делал ей больно.

— Марин, прости меня, пожалуйста. Я был…сволочью. Самовлюбленным козлом.

— Сережа, давай без самоуничижения. Хватит того, что ты признал свою неправоту.

— Хватит, правда? — я тут же воспринял духом, — это значит, что ты меня простишь и вернешься?

— Это значит, что я тебя давно простила, но возвращаться не собираюсь.

— Марин… Я люблю тебя. Всегда любил. Только тебя.

Она ничего не отвечает. Молчит. Смотрит. А мне хочется орать. Хочется услышать от нее, те самые заветные слова, которые она мне раньше дарила.

— Прошу тебя. Давай попробуем все сначала. Я обещаю. Теперь все будет иначе.

— Сереж, — тихо, но уверенно, глядя мне в глаза, — я люблю ЕГО.

Словно кол в сердце загнали. С размаху. Не жалея.

— Нет, — отчаянно покачал головой, отказываясь принимать горькую правду, — не любишь.

Она не может так поступить со мной. С нами. Просто не может. Не имеет права. Я же люблю ее!

— Люблю, — уверенно кивает.

— А как же я?  Меня ты тоже любила.