— В тот вечер, когда ты собирался, к Юле, по-моему, — Марина прохладно улыбнулась, — Меня звал Миша на свидание. Я решила, что это рубеж. Последний шанс для нас. Я просила тебя остаться. Ты помнишь? Просила, выбрать меня. Я бы все забыла, простила, смирилась с твоими интрижками, если бы ты тогда остался. Но увы и ах. Ты снова выбрал кого-то другого. Поэтому едва за тобой закрылась дверь, я позвонила ему и согласилась встретиться.

Я сейчас точно озверею.

— И как? Понравилось?

— Да. Я ведь уже начала забывать, каково это, когда на тебя смотрят влюбленными восхищенными глазами. Держат за руку и говорят, что самая красивая. Знаешь, а вспомнила, каково это быть женщиной.

— Значит, со мной типа ты не женщиной была!

— Я была твоей привычкой. Вот и все. Удобной привычкой, и не больше того. Утром, когда возвращалась домой, я уже знала, что не останусь с тобой. Что хочу начать новую жизнь. Если честно, я собиралась малодушно сбежать, оставив тебе записку, но все вышло так, как вышло. Возможно, так даже лучше. Честнее по отношению к тебе.

— Честнее? Ты считаешь это честным? Что муж вернулся домой, а жены нет? Она ушла на ночь глядя, за чужим восхищением?

— А разве честно, когда муж гуляет направо и налево, а потом удивляется, что жена отплатила той же монетой? — Марина сердито сложила руки на груди.

— Я мужчина!

— С чем тебя и поздравляю!

— Ты должна была все мне сказать сразу. Мы бы разобрались. И все решили.

— Может быть, — она пожимает плечами так, будто ей насрать. — уже поздно.

— Да ни хрена не поздно, — внезапно взрываюсь я, — нам надо решать проблему."

"— У нас разве есть проблемы? — Марина смотрит на меня с такой насмешкой, что мне хочется ее удавить, — мы развелись, Ковалев. Теперь проблемы есть у тебя и у меня, но никак не у нас.

— И как долго ты еще собираешься строить из себя обиженную и оскорбленную? Сколько еще будешь якшаться с этим придурком? — я пропускаю ее реплику про развод. Как развелись, так и поженимся заново, — все, отомстила, отыгралась. Хватит. Мне хреново. Я все понял. Можешь завязывать со своими воспитательными работами.

Марина только удивленно хлопает глазами в ответ на мою эмоциональную тираду.

— Домой когда? — неожиданно для самого себя, зову ее обратно. Даже не зову. Требую, чтобы немедленно вернулась.

Охренеть. Когда сегодня собирался к ней никак не ожидал, что разговор вывернет в такое идиотское русло. Почему я вообще заговорил про это возвращение?

… Наверное потому, что, глядя в ее физиономию, не нашел и тени страдания, тоски по нашему прошлому. По-моему, Марина была вполне счастлива. И это подвело меня к неприятной, до отвращения простой мысли, что все. Конец.