— И когда ты собираешь отбыть в свой Мариуполь?

— В Донецк, город боевой и трудовой славы. В понедельник.

— Татьяна, не дури! — Игорь взял ее за руку. — На кой черт, тебе сдался Донецк и неграмотные оболтусы? Разве тебе здесь плохо?

— Мне здесь замечательно! — Татьяна похлопала его по руке и высвободила свою. — Игорек, не порть вечер! Ешь, пожалуйста. У нас еще десерт, ни за что не догадаешься какой.

— Да не хочу я есть. — Игорь швырнул вилку на стол.

— Тогда давай выпьем! — быстро нашлась Татьяна. — Напьемся в стельку. Только нужно заранее договориться, кто свечи гасит. Или будем буйствовать — вызовем пожарных, пусть они их зальют пеной.

— От шампанского, — буркнул Игорь. — Таня, я не хочу, чтобы ты уезжала!

Она пожала плечами — не могу ничего сделать.

— Что ты пожимаешь плечами? Что есть в этом Муходранске такого, что заставляет тебя уехать?

— Игорь! — Она опустила глаза, приближался самый сложный момент разговора. — Игорь, мне очень хорошо с тобой. Но у меня есть своя жизнь, и я должна ею жить.

— А я в твою жизнь не вписываюсь?

— Ты! — Татьяна широко улыбнулась, развела в восхищении руки, а потом прижала их к груди. — Ты — мои чудные каникулы!

— А чтобы стать твоими буднями, я должен на тебе жениться? — усмехнулся Игорь.

О, какая нехорошая усмешка! Татьяна внутренне сжалась, но заставила себя снова улыбнуться.

— Ни в коем случае! — Она отрицательно покачала головой, словно он предложил ей что-то неприличное.

Игорь никогда не оценит того, что само плывет ему в руки, и не принимает решений под чужим давлением. Он — борец, ему нужно выдрать желаемое, тогда оно будет представлять для него ценность. До сегодняшнего дня Татьяна была безделицей из потока, а теперь нужно за короткое время показать свою большую значимость. Заставить его страдать и сражаться за нее.

— Ничего не понимаю, — обиженно проговорил Игорь. — Ты уезжаешь, бросаешь меня и при этом веселишься.

— От горя, милый, от горя. — Она шутливо гримасничала. — Разве ты не видишь смех сквозь слезы? Ой, извини — слезы сквозь смех.

— Я вижу, что совершенно тебя не знал.

— А вот это неправда! — Татьяна резко переменила тон и сказала абсолютно серьезно: — С тобой я была самой настоящей. Может быть, впервые в жизни была самой собой.

— И где же логика? Тебе хорошо со мной, мне хорошо с тобой — какого лешего все менять?

— Неужели ты не понимаешь? Я здесь залетная птица, а гнездо мое за сотни километров и на другом дереве.

— Ладно, давай поженимся.

Это не победа. Это уступка раздосадованного ребенка, который согласился сделать домашнее задание в обмен на прогулку. Или разведка боем — не ведешь ли ты, голубушка, свою игру? Веду, но ты об этом не догадаешься.

— Игорь, — поморщилась Татьяна, — давай не будем об этом даже говорить.