Отказаться неудобно, как-никак пролетарская молодежь, энтузиасты, они ведь за общее дело радеют, ну а идти вместе — значит, вроде как согласен.

— Голова, значит, болела?

— Контузия у меня, — кивнул Травин. — После Карельского фронта, где я с беляками сражался. Не лечится ничем.

— И даже водка не помогает?

— Я же сказал, ничем. Только лечь и попытаться уснуть.

— Хорошо, — следователь чиркнул что-то карандашом на листе бумаги. — Вы пошли по улице Сазонова. Знали, что она не освещается и что в основном по ней транспорт гужевой ездит?

— Нет, я тут недавно. Думал, раз улица, значит, и фонари должны быть, и мостовая.

— Значит, считаете, что советская власть недостаточно заботится о горожанах?

— Считаю, что мы строим коммунизм. А при коммунизме все улицы будут рано или поздно замощены и освещены фонарями. И если сейчас есть отдельные недостатки, то мы их обязательно исправим.

— Хорошо, — следователь сморщился, словно лимон съел. — А потом вы прошли мимо склада кооператива «Светлый путь», где хранятся товары государственной мануфактуры.

— Я шел мимо складов, — терпеливо объяснил Травин, — и рядом с одним из них увидел людей. Подошел спросить дорогу, а они напали. Какой там именно склад был, я не знаю, это не мой участок.

— Мне картина видится иной, — Мальцев чуть наклонился вперед, — вы, Сергей Олегович, в сговоре с бандитом Панченко решили обокрасть склад с тканями. Подельник ваш ждал вас возле места назначения, вы, пользуясь служебным положением, подошли к сторожу, усыпили его подозрения, ударили по голове, а потом, пользуясь его бессознательным состоянием, вместе с Панченко совершили кражу текстильной продукции. Что-то не поделили, может, хотели все себе захапать, и с Панченко расправились. С особой жестокостью, множественные переломы, выдавленные глаза, не церемонились вы с ним. Это увидели братья Матвеевы, работники мануфактурной фабрики. Их роль пока следствию недостаточно ясна, но, скорее всего, случайные прохожие. Матвеевы решили вас задержать, вы их тоже убили из огнестрельного оружия. И потом, чтобы скрыть свое участие в преступлении, изобразили произошедшее так, словно случайно наткнулись на них. Правильно я говорю? Сознавайтесь, Травин, вы не на службе, максимум, что вам светит — десять лет, да еще судья скостит половину, а то и больше, отбудете срок в лагере, выйдете на волю с чистой совестью.

— Половину скостит? — Травин заинтересованно посмотрел на следователя.

— Только если сдадите других участников ограбления — не себе же вы столько материи решили взять."

"— Заманчиво. Но нет, не делал я ничего такого, гражданин следователь. Шел мимо, случайно наткнулся на людей, спросил дорогу. Они меня попытались убить, я сопротивлялся.