И непонятно было, как капитан воспринял переход младшего сержанта в ведущие, потому что он положение вынужденно принял, но пошёл не замыкающим, как обычно ходит тот, кто место ведущего оставляет, а следом за Игумновым.

Игумнов и сам чувствовал, что взял в карьер слишком резко – не каждый такой почти что бег по глубокому талому снегу выдержит долго. Но капитан молчал, сберегая дыхание, и не отставал. Чуть-чуть приотстали другие четверо «краповых», но в спину Лактионову дышал рядовой Жабоедов, который, возможно, в выносливости и в умении терпеть Мишке Игумнову не уступал, и капитан вынужденно делал вид, что всё идёт нормально, хотя дыхание его сделалось слишком шумным.

Но идти оставалось недолго. Уже слышен был метрах в ста впереди ровный и тугой звук двигателя «Тигра». Значит, вездеход уже выходит на позицию.

– Я – Транзит, Муромец, слышишь меня? – раздалось в наушнике «подснежника».

Старший лейтенант Викторов контролировал охват высоты.

– Транзит, я – Муромец. Слышу вас нормально…"

"– Докладывай обстановку. Где вы?

– Выходим группой в шесть человек наискосок к линии оцепления.

Бронемашина, кажется, уже на месте… На месте, товарищ капитан? – Мишка оглянулся через плечо.

– На месте… – хрипло отозвался «краповый».

– Вот, капитан Лактионов говорит, что уже на месте. Мы просто фланг контролировали, потому двинулись пешим ходом…

– Занимайте позицию. Как все встанете, доложи…

– Понял, товарищ старший лейтенант…

* * *«Краповые» вытянулись цепочкой, в центре которой рядом с капитаном Лактионовым оказались и оба спецназовца ГРУ. «Тигр» остановился на полста метров ниже, но ему вовсе и не обязательно было на сам холм взбираться.

Игумнов доложил старшему лейтенанту Викторову обстановку.

– Следов спускающихся не встретили?

– Никак нет, товарищ старший лейтенант. Я бы сразу…

– Тогда отдыхайте… Мне вон говорят, что вас издали видно. «Краповые» береты на снегу выделяются… К вам никто не сунется… Мы начинаем поиск… Черемша, запроси со спутника координацию на мою трубку…

Игумнов отключил свой микрофон и повернулся к капитану Лактионову. Тот сел на ствол поваленного ветром и возрастом дерева и достал пачку сигарет. Но закуривать не стал, просто посмотрел на сигареты, вздохнул то ли с душевной мукой, то ли с облегчением и убрал их снова в карман.

Дышал Лактионов после темпового броска всё ещё тяжело и от курева сейчас просто раскашлялся бы.

– Не куришь? – спросил у младшего сержанта.

– Как в спецназ пришёл, бросил. А так со второго класса покуривал… Вы тоже, товарищ капитан, бросили?

– Бросаю… – сознался Лактионов. – Надо бросать, а то за такими лосями, как ты, не угонюсь… А это плохо…

– Не расстраивайтесь, – утешил его Мишка.