Маршрут был предельно сложным. Мало того что идти приходилось постоянно на подъём по талому и тяжёлому снегу, ещё и под снегом стекали ручьи и размочили жирную почву, в которой увязали ноги. Местами путь преграждали густые заросли кустов и деревьев, и их следовало обходить, местами каменные гряды вставали почти вертикальной стеной, и, если гряду невозможно было преодолеть напрямую, снова следовал обход. И это при том, что теоретически время спецназовцев сильно поджимало. Теоретически только потому, что, по большому счёту, надежды на то, что Берсанака с напарником двинут именно в их сторону, не было никакой.

Согласно приказу заграждение должно было быть выставлено открытое. Нужно было быть глухим и слепым, чтобы не услышать и не увидеть сверху «Тигр», который перекроет проходы, и быть глупее местных тяжёлых камней, чтобы надеяться уйти от мощного вездехода, которому не требуются дороги. Да и сам по себе этот вездеход у подножия холма из свежего воздуха родиться не может, следовательно, рядом с ним люди ощерились стволами.

Была слабая надежда, что Берсанака всё же вбок двинет, навстречу капитану Лактионову.

Сразу заметить группу тоже можно, но это вовсе не обязательно. Точно так же можно сразу заметить группы с других сторон склона, а можно и не заметить, можно вообще друг друга определить в последний момент, когда придётся столкнуться с противником лоб в лоб. Хотя такие варианты случаются обычно в ночное время суток и в лесистой местности, где пределы видимости другие, кроме того, и время года не способствует бесшумному передвижению. И пусть собственное дыхание часто мешает слушать всё, что необходимо слушать, но не настолько же, чтобы подпустить противника вплотную.

Капитан Лактионов умышленно задал повышенный темп передвижения, чтобы испытать чужих солдат, и на этих солдат время от времени посматривал испытующим взглядом. И Мишка хорошо понимал эти взгляды, и потому, когда «краповый» капитан сам для себя незаметно темп снизил, его стал взвинчивать Мишка, вышедший в ведущие. Метод хождения по зимней тропе давно известен и отработан в любом подразделении спецназначения. Ведущий, когда чувствует, что устал, уступает место более свежему, которых по его следу шёл и меньше усилий затрачивал.

И пусть здесь Мишка не шёл по следу Лактионова, а передвигался сбоку от него, когда капитан темп сбросил, Мишка вышел вперёд словно бы нечаянно, по привычке. И это не должно было вызвать никакого непонимания, потому что младший сержант никак не акцентировал свои действия. С другой стороны, можно было бы понять такой поступок и как мирное предложение капитану сидеть и не рыпаться дальше высокого звания «крапового». Незаметное совсем предложение.