И сумел бы с управлением справиться с пользой для себя.

Спецназа видно не было, но Берсанака всё равно сделал рукой насмешливый прощальный жест. Это выглядело почти величественно, и даже Док пожелал жест повторить.

– Как нога? – спросил Гайрбеков.

– Терпит.

– А голова? После парамидола…

– Без последствий…

Берсанака знал, что к парамидолу разные организмы относятся по-разному. Боль он заглушает у всех одинаково. Но у некоторых от такой простой штуки голова кругом идёт, некоторым спать хочется невыносимо, а кому-то нужно пять шприц-тюбиков вкатить, чтобы хоть что-то ощутить.

У полковника голова, похоже, крепкая…

– Если без последствий, тогда идём дальше… – Берсанака рукой махнул, показывая направление.

Доусон, глядя вперёд, слегка замялся:

– А вообще-то там можно пройти?

Да, внешне скалы выглядели нагромождением камней и трещин, и человеку, ни разу здесь не бывавшему, может показаться, что пути здесь нет. Однако как раз по этим трещинам и лежит единственный путь, параллельный дороге. Правда, он не всегда параллельный. Лабиринт есть лабиринт, и не блуждать в нём невозможно. Необходимо только знать, как блуждать, иначе заберёшься в тупик, из которого не скоро обратную дорогу найдёшь.

Но Берсанака эти места хорошо помнил ещё с войны. Он даже дважды пользовался лабиринтом, чтобы вместе со своим джамаатом, когда у него ещё был свой джамаат, уйти от преследования федералов.

– Там бегать можно… Олимпийская дистанция для тех, кто местность знает. И каменные джунгли для того, кто не знает…

– Ты знаешь?

– Идём…

И, как всегда, пошёл первым, потому что полковник Доусон очень не любит оставлять кого-то за своей спиной. Хотя, может быть, он не любит оставлять за спиной конкретно Берсанаку.

Берсанака уже многократно чувствовал отчуждённое недоверие полковника. Но ему было на это плевать. У него своя жизнь, у полковника – своя, и после возвращения в Турцию они расстанутся надолго, если не навсегда…

Начало прохода в самом деле было достаточно сложным, если учесть, что Доку Доусону трудно было полноценно работать ногами. Несколько раз пришлось перепрыгивать через довольно широкие расщелины, и только позже, когда они спустились в одну из расщелин, выбранную Гайрбековым по одному ему понятному признаку, путь стал почти ровным.

– Долго так идти? – поинтересовался Док.

– Ты не видел, где скалы кончаются?

– Километра через два…

– Ну, это если напрямую. А через расщелины – километрам к восьми ближе. Точно не знаю, ни разу не мерил… Дойдём…

– Дойдём… – согласился Доусон. – Нам только ночью бы на место прибыть… А до ночи время есть…

Берсанака внезапно остановился и сел на камень. Даже руки опустил. И посмотрел на полковника мрачно, как медведь смотрит."

"– Что ты? – не понял полковник.