Зайцев доложил:

– Машина у КП, взвод охраны и бронетранспортер будут готовы через десять минут.

Сосновский воскликнул:

– Это зачем столько в нашем тылу?

Особист взглянул на него:

– Капитан, по-моему?

– Капитан, – кивнул Сосновский.

– Так вот, капитан, я передал приказ начальника Особого отдела, который находится на постоянной связи с майором госбезопасности Платовым. Надеюсь, вам известна эта фамилия?

Шелестов улыбнулся:

– Вы не представляете насколько. Отсюда с Платовым связаться можно?

– Нет, извините, майор, но поговорить с Москвой вы сможете только в Особом отделе по закрытой линии связи!

– Ну, и ладно.

Пришел Коган:

– А вот и я.

Рукав рубахи был порван, на его месте виднелись белоснежные бинты.

– Готов к выполнению любого задания.

Сосновский проговорил:

– Водочки бы сейчас.

Особист неожиданно повернулся к командиру полка:

– А что это мы действительно, Петр Николаевич, гостей как-то не по-людски встречаем?

– Я хотел предложить, но как это воспримут в дивизии?

– Нормально воспримут.

– Вот только водки нет – спирт.

Сосновский расплылся в улыбке:

– Так это даже лучше.

Командир полка достал из своих запасов фляжку, кружки, особист порезал хлеб, открыл банку тушенки. Разлили по сто пятьдесят граммов.

Шелестов поднял кружку:

– За тех, кто пал, чтобы жили мы.

И, не чокаясь, выпил. За ним – все остальные.

Начальник штаба полка доложил, что техника и взвод к следованию в штаб дивизии готовы.

Для группы был подготовлен семиместный «ЗиС-101», находившийся в полку именно для этой цели. Старшим сел особист, в грузовике «ЗиС-5» разместился на поперечных лавках охранный взвод. Замыкал колонну бронетранспортер.

Спустя час группа прибыла в штаб дивизии, где находился и командир соединения полковник Черданов.

Шелестов пытался связаться с Москвой, но не удалось – что-то было со связью. Черданов передал приказ группе убыть под охраной взвода комендантской роты в штаб фронта и далее – в Москву.

В штабе фронта планировали отправить группу самолетом, но из НКГБ пришел запрет. Только автомобильным транспортом и только под надежной охраной.

Переезд в Москву длился трое суток. От штаба фронта к штабу армии, из штаба армии в штаб корпуса или дивизии. Менялись машины, охрана, водители. В полдень, 18 июля пообедали в полковой столовой и в 15.00 подъехали к КПП, который был обнесен проволокой.

На КПП пропустили только «ЗиС-101» группы, армейское охранение отсеяли. Дальше гостей сопровождала «Эмка» с мрачными мужчинами в одинаковых костюмах.

За окном показались знакомые места, автомобиль подъезжал ко второму КПП секретной дачи товарища Берии.

Машина въехала во двор. Офицеры и Маханов вышли из салона. От входа к ним подошел майор госбезопасности Платов:

– Ну здравствуйте, пропащие.