Оно будто набрало в подол много-много пушистого снега, и совсем скоро не удержит его и разразится снегопадом.

Семён застывает на меже заснеженного берега и гладкой поверхности замёрзшей воды. Я замираю рядом с ним. Мы просто смотрим, как по глади льда ветер гонит позёмку.

— Сколько раз ты прогуливала школу, Василина? — неожиданно спрашивает Семён.

— Ни разу, — пожимаю плечами.

— А пары в универе?

Задумываюсь, припоминая.

— Ну, может, пару раз…

— Когда болела? Или физру во время месячных?

Прыскаю, удивляясь его просвещённости в этих вопросах. Но мой смешок растворяется в тишине. Он как будто бы неуместен сейчас.

— Ну… типа того.

— То есть без причины — ни разу?

— Угу.

Смеяться уже не хочется. Я понимаю, к чему начинает клонить Семён.

— А когда ела сколько хочется и чего хочется?

— Не помню…

— Надевала что-то из разряда “что обо мне подумают”?

— Никогда…

— А сексом когда занималась так, будто тебе плевать, что вокруг всё пылает синим пламенем?

— Сегодня…

Я поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза. К горлу подступает ком. Как вышло так, что бесбашенный мажор, золотой мальчик, которому всё по боку, вдруг за пару фраз разложил мою жизнь и моё отношение к самой себе? Так, словно видит меня насквозь.

— С тобой, — добавляю, и сама потрясённая смыслом этих слов. — Так самозабвенно, так невероятно свободной я чувствовала себя только сегодня с тобой.

Это должна была быть сумасшедшая поездка, и окончится она должна была сумасшедшим сексом. Но вместо этого я стою у края замёрзшего озера, жалкая от осознания своей закомплексованности, и исповедуюсь своему любовнику-студенту.

Семён разворачивается ко мне и берёт за руку. Смотрит прямо в глаза. Серьёзно и внимательно.

— Тебе никто не нужен, чтобы быть свободной, Василина. Это только ты можешь решить.

Я вздыхаю от тяжести тугого клубка, свернувшегося в груди. В пальцах появляется дрожь, веки печёт. Кажется, будто моё тело больше не способно держать само себя. Мне нужна опора.

И я делаю шаг к Семёну. Не импульсивный, а осознанный и открытый. А потом, будто кто-то нажимает на кнопку на пульте управления моими чувствами и эмоциями, приникаю к его груди, сжимая куртку в пальцах.

И плачу.

Вот так бесбашенная поездка…

Но из меня будто вся тяжесть со слезами выходит, медленно освобождая пространство, что сразу же заполняется чем-то тёплым и приятным. Это почти осязаемо, я как будто бы вижу этот процесс, а не просто чувствую.

Тяжесть Семёна рук на спине, его спокойные, мягкие поглаживания — это помогает расслабиться. И будто бы даже принять свою новую, только что родившуюся сущность.

В моменте я понимаю важную для себя вещь: даже если мы сегодня просто хорошо развлеклись, я не буду об этом сожалеть. Не буду корить себя и посыпать голову пеплом.