Мне прям пришлось сильно себя убедить, чтобы решиться вытащить его из горящего дома.

Но я вернусь к нему ещё. Обязательно. Потому и вытащил. Вернусь и заставлю ответить и за припухшую скулу, и за дикий от страх взгляд ярко-голубых глаз. За то что обидел. За то, что поселил в ней вот эту неуверенность в себе вообще.

Поэтому, чтобы не сорваться, я в себе сейчас максимально блокирую эти мысли. Сейчас меня ждёт офигенная прогулка с моей офигенной училкой.

25

Василина

— Дави, не бойся! — подбадривает Семён, затягиваясь глубоко дымом и выпуская клубящуюся струю в приоткрытое окно. — Давай, детка, не сдерживайся. Резина под нами — огонь. Выдержит.

Я сошла с ума.

Совершенно точно слетела с катушек по полной программе.

Потому что это точно не я. Не знаю кто, но точно не та Василина, которую я знаю. Ну не могу настоящая я гнать за рулём спортивной тачки после улётного секса со своим студентом, да так чтобы между ног дрожь, на спидометре сто семьдесят, в груди жар, а пальцы немеют.

Мне кажется, это момент вне времени и пространства. Затянувшееся мгновение безумия, игры с собственной жизнью.

А так играться плохо."

"Я всегда ставила себе рамки. Мыть руки, чтобы обезопаситься от инфекции. Не ходить поздно по улице, чтобы не подвергнуться нападению. Не пробовать травку, чтобы не подсесть. Не пить в больших компаниях, чтобы не потерять контроль.

Не делать то, не делать это. Не-не-не.

Достало.

И сейчас все эти выставленный мной самой запреты будто ветром сдуло. Смыло начисто бешеным цунами по имени Семён Радич.

Это как обновление программного обеспечения. Перезагрузка. Перепрошивка.

— Впереди озеро, снижай скорость, — подсказывает Семён, а я вдруг теряюсь, впуская старую испуганную Василину обратно в свою голову.

— Не успею, — вскрикиваю, подтормаживая, но понимаю, что скорость слишком высокая.

— Успеешь. Бей на тормоз, — отрезает. — АБС подхватит.

Утапливаю педаль тормоза в самый низ обеими ногами, ожидая клина и скольжения, зажмуриваюсь от страха и сжимаю пальцами руль до хруста. Но машина действительно ведёт себя очень адекватно. Скорость снижается быстро, но не резко, с едва заметными подрагиваниями в колесах.

— Охренеть, — выдаю некультурное, отцепляя застывшие пальцы от руля.

В лобовое видно, как фары освещают в полной темноте замёрзшее, занесённое снегом озеро. Сейчас глухая ночь, а здесь темно и безлюдно. Если меня сейчас оставить одну, не уверена, что вспомню, как ехала сюда.

— Пошли, — кивает, натягивая шапку, Радич, и толкает дверь наружу.

Я застёгиваю его куртку до самого носа, в очередной раз воруя вдохом аромат, и тоже выхожу.

Мороз не сказать, что сильно крепкий, но под ногами скрипит. Небо не чёрное, а скорее тёмно-синее, словно подсвеченное.