Хотел бы я взглянуть на конверт!

– Конверт видела экономка, – сообщил сержант. – Помню, она говорила вам, что увидела письмо первой. Оно лежало на столике у кровати. На нем было написано единственное слово: «Гэвин».

– Вот как? С этим уже ничего не поделаешь: экономка не определила бы, Уолтер надписал это слово или кто-либо другой.

– К чему вы клоните? – не вытерпел полковник. – Почему придаете такое значение конверту?

– Мне пришла в голову одна мысль, сэр, – ответил Хемингуэй. – Вы сказали, что за три недели до смерти Уолтер грозился, что больше не впустит Гэвина в дом и не желает его видеть.

– После этого он все же впустил брата в дом. Ссора была забыта.

– Да, сэр. Но, похоже, все происходило именно так, как сказано в письме. Я много раз читал его и заметил кое-что подозрительное. У Уолтера был размашистый почерк, он не делал разрывы между словами – ленился оторвать перо от бумаги, что ли? Взгляните на дату вверху страницы, сэр. Что вы думаете?

Хемингуэй положил письмо перед полковником. Харботтл и Карсторн приблизились к столу, чтобы ничего не упустить. Полковник вгляделся в письмо и произнес:

– Цифра «два» расположена очень близко к цифре «пять».

– Посмотрите, где ее касается легкий, идущий вверх переход от буквы «y». Он настигает двойку внизу, а не у верхней петельки, как ожидаешь. Не представляю, как он выписал двойку, начинающуюся здесь снизу, с диагональной черты. А вот если мысленно продолжить эту слабенькую линию, то она настигнет пятерку именно там, где полагается, если Уолтер датировал письмо не 25, а 5 мая.

Сержант втянул воздух, Харботтл посмотрел на своего шефа с гордостью, а полковник обессиленно откинулся в кресле.

– Боже! – простонал он. – Вы думаете, письмо написано во время той ссоры, о которой я вам рассказывал?

– Прежде чем мы сможем высказаться с полной уверенностью, понадобится услышать мнение эксперта. Пока это больше смахивает на гадание. Кстати, разве письмо не побывало в руках эксперта? – добавил он. – Пожалуй, побывало – только не нашего…

Харботтл посмотрел на часы и воскликнул:

– Доверьте это мне, шеф! Я успею на поезд в 6.35, а рано утром вернусь. Сейчас позвоню в Скотленд-Ярд, предупрежу, чтобы дождались.

Хемингуэй кивнул и вручил ему письмо. Когда инспектор стремительно покинул кабинет, сержант Карсторн спросил:

– Сэр, так это было не самоубийство?"

"– Я не возьмусь что-либо утверждать, пока не получу заключение о письме, – ответил Хемингуэй. – Но если предположить, что письмо написали не 25-го, а 5 мая, то самоубийство маловероятно. Во-первых, мы имеем показания миссис Бромвич, что в тот день ее хозяин пребывал в мрачном расположении духа. Что послужило причиной? Головная боль или братец Гэвин, намеренно его изводивший? Ответа мы, конечно, никогда не узнаем.