– Из письма становится ясно, что братец люто ненавидел его, и, полагаю, не без причины.

– Ерунда! – возразил полковник. – Уолтер вовсе его не ненавидел! Уолтер всегда был неуравновешенным, а после ранения на войне срывался по малейшему поводу. В общем, нервы у него были совершенно ни к черту. Он страдал кошмарными мигренями, жаловался на бессонницу. Лондонский специалист, к которому Уолтер обратился, прописал снотворное. Установлено, что в вечер смерти он принял такую таблетку.

– Случайно не смертельную дозу?"

"– Нет. Помимо данных вскрытия, экономка показала, что утром, вытирая в комнате пыль, заметила, что в пузырьке на прикроватном столике оставалась всего одна таблетка. Другой пузырек, еще запечатанный, нашли у него в аптечке.

На лице старшего инспектора появилось настороженное выражение.

– Значит, имея под рукой простейший способ покончить с собой, он выбрал газ? Сэр, это любопытно.

– Хотите сказать, что в это следовало вникнуть?

– Боюсь, что да, – виновато сказал Хемингуэй.

– Нас это не испугало. К чести инспектора Троптона, расследовавшего дело, должен сказать, что и пугаться было нечего. Уолтер мог не знать смертельной дозы и ее эффекта. Неудивительно, что он принял свою обычную дозу, чтобы уснуть, и открыл газ. Легкий путь на тот свет!

– Если от таблетки он уже через минуту уснул. Но если снотворное действовало так же, как все остальные, то должно было пройти полчаса, прежде чем оно подействует. В таком случае смерть не стала легкой. Более того, я не понимаю, зачем он вообще принял его.

Полковник вынул изо рта трубку.

– Черт вас побери, Хемингуэй! Вам удалось меня смутить. Надо было об этом подумать… Но не было ни малейшей причины заподозрить чей-то злой умысел! Да, Гэвин являлся наследником своего брата, но Пленмеллер не был богачом! Остался дом, небольшое поместье, но, поверьте, Пленмеллер с трудом сводил концы с концами. Неужели Гэвин стал бы убивать брата ради крохотного дохода и дома, который все равно невозможно привести в нормальное состояние?

– Ответ зависит от положения его собственных финансов, сэр, – заметил Хемингуэй. – Судя по этому письму, оно было незавидным. «Ты приезжаешь сюда, только чтобы вытянуть из меня что-то…» – эти слова подсказывают, что он пытался добыть у Уолтера денег. На дознании выплыло что-либо на сей счет?

– Нет. Об этом почти не говорилось. Было совершенно очевидно, что Уолтер не смог справиться со своими проблемами. Его и раньше посещали такие мысли. Он часто говорил о самоубийстве. Никто не принимал его слова всерьез. Уолтер был слишком занят собой, бывал слезливо сентиментален и невыносимо скучен. А оказалось, что он не шутил! Такой вывод мы сделали…

– Понимаю, сэр. Но вы сказали, что он не ненавидел брата.