Учтите, он вернул его в тот же вечер вместе с неиспользованными патронами.

– Он побывал здесь и рассказал о своих опасениях? – сочувственно предположил Хемингуэй. – Эти иностранцы такие возбудимые! Все в порядке, сэр: я не арестую его за то, что несколько недель назад он одалживал у вас ружье.

– Неудивительно, что он струхнул. Сержант, похоже, сурово с ним обошелся, да и вообще, отношение к полякам очень предвзятое.

– На этом основании я его тоже не арестую, – пообещал Хемингуэй.

– В Торндене чешут языками, будто поляк ухлестывает за Мэвис Уорренби, – продолжил Линдейл.

 – Это тревожит его больше всего. Он говорит, что в мыслях ничего не имел, и я ему верю. Девушка мила, добросердечна, но – не красавица… На вашем месте я бы не тратил время на Ладисласа. – Он зажал зубами черенок трубки, но тут же вынул его изо рта со словами: – Послушайте! Не хочу вмешиваться, это меня не касается, но я сочувствую этому Ладисласу. Мы с женой слишком заняты, а в деревне болтают, что мы – странная, даже загадочная пара! Та еще загадка! Ваш сегодняшний приход – доказательство, что и вы нечто подобное слышали. С Уорренби я был едва знаком, мне вообще безразлично, жив он или мертв. Если вам нужен настоящий подозреваемый, советую разобраться, чем занимался в субботу в семь двадцать Пленмеллер.

– Спасибо, сэр, непременно займусь. Вы мне поможете?

– Нет. Я в это время находился на своей территории. Даже не помню, во сколько он покинул «Кедры», хотя все мы вроде ушли одновременно: мы со сквайром выбрались на тропу, остальные – на переднюю подъездную аллею. Я знаю одно: Пленмеллер теперь только тем и занимается, что возводит напраслину на соседей. Может, у него такое чувство юмора?

– На вас тоже, сэр?

– Неизвестно! Я бы не удивился.

Обвинить меня в лицо он бы, конечно, не посмел.

– Возможно, вы правы, но когда я встретил Пленмеллера, он сидел с майором Миджхолмом, однако не постеснялся заявить, что скоро мне откроется мотив майора для убийства Уорренби.

– Ядовитый субъект! Пусть только попробует проделать то же самое со мной!

– Как вы думаете, у него была причина убрать Уорренби?

– Нет. Я не говорю, что вам нужен Пленмеллер. Просто не понимаю, почему он так себя ведет? Зачем ему это? Сколько злобы! Тем более если правду говорят, что он метит и в несчастную мисс Уорренби.

Я бы помалкивал, если бы не это его поведение, но раз так, хотелось бы мне понять, почему зуб на Уорренби у него был длиннее, чем у всех остальных, и почему он сбежал из «Кедров» в субботу сразу после чая?

– А он сбежал, сэр? – спросил Хемингуэй. – Я думал, Пленмеллер ушел одновременно с вами и с Эйнстейблом, с мисс Дирхэм и с Драйбеком.

– В последний раз – да. Но еще до того отлучался домой под пустячным предлогом – будто бы за чем-то, что понадобилось сквайру.