А еще постараюсь, чтобы и поводов его испытывать у нее больше не появлялось.

— Привет, брат, — Давид входит в палату практически бесшумно, но Соня мгновенно просыпается и садится.

— Опять заснула, — сетует она, потирая глаза, и смотрит на меня расстроено. — Фиговая из меня жена, раз приезжаю позаботиться о тебе, а в итоге отрубаюсь.

— Все в порядке, милая, я тобой любовался и совсем не скучал, — подмигиваю и с удовольствием отмечаю, как румянец окрашивает нежные щечки.

— Давайте я принесу вам кофе, — малышка подрывается с места, явно предоставляя нам возможность поговорить, — Давид, ты какой любишь?

— Эспрессо, — выдает друг признательно и, не сдержавшись, добавляет. — Сонь, прости, я не хотел тебя будить.

— Наоборот, я рада, — жена кивает нам обоим и уносится за дверь.

— Опять робкий котенок вместо рычащей тигрицы, — хмыкает Дав и протягивает мне руку, которую я пожимаю. — Кажется, я тебе в очередной раз завидую и более четко начинаю понимать значение выражения «женщина-загадка».

То, что мой друг, в первую встречу с Соней посчитал ее всего лишь красивой девочкой, я отметил, как и то, как быстро он сменил свое мнение, стоило ей перестать стесняться и начать открыто говорить о своем отношении к его сестре. Я видел его удивление, как его пробрало, как блестели глаза, выдавая искренний интерес и расположение к моей жене.

И совсем не ревновал.

Разве можно ревновать к брату, которому доверяешь, как самому себе. С которым прошёл и огонь, и воду? Нет, это глупо. Давид никогда бы не влез в мою семью, потому что всегда был ее частью.

Но я гордился и был чертовски доволен. Потому что он смог оценить сокровище, попавшее мне в руки, и от души радовался моему счастью. А еще я теперь мог быть спокоен: если вдруг со мной что-то случится, моя девочка и наши с ней дети всегда будут защищены. Давид не даст их в обиду. Никогда. И здесь даже клятвы не нужны.

— Я выяснил причины нападения, — Цикал перестает улыбаться и запускает руку в волосы, портя свою идеальную прическу. — И они тебя не порадуют.

Начало разговора напрягает, как и оперативность, с которой так быстро всё раскрылось.

— Говори, — придерживая бок, сажусь на кровати.

Нужно успеть обговорить вопрос до того, так Соня вернется. Не хочу, чтобы она переживала сильнее, чем уже есть.

— Помнишь, Карину преследовал один турок? Папенькин сынок с кучей бабла в карманах и неуемной уверенностью, что может делать всё, что захочет.

— Естественно. Из-за него состоялась наша с ней фиктивная помолвка.

— Верно, — Дав отходит к окну и, упершись руками в подоконник, прислоняется лбом к стеклу. — Это он совершил нападение.

— С какой целью? Почему именно сейчас? — вопросы вылетают один за другим. — Разве он не к Соне шел?

Тишина в ответ напрягает.