Но я чуть не лопаюсь со смеху, когда появляется Эрик и видит свою мать, разговаривающую с аргентинцем. Он умолкает и делает вид, что ни о чем не знает.

Этой ночью, когда все уходят и в палате становится спокойно, Эрик выполняет роль отца, меняя нашему сыну пеленки, как я ему показала.

– Ты счастлив? – спрашиваю я.

Он поворачивается ко мне, затем кладет малышонка в кроватку и отвечает:

– Как никогда в своей жизни, любимая моя.

На следующий день нас выписывают из больницы, и вся семья, пополнившаяся на одного члена, возвращается домой.

Глава 32

Эрику-младшему почти два месяца.

Это милый, очаровательный ребенок с обворожительными голубыми глазами, как у его отца. Из-за него мы все, как дурачки, разговариваем, сюсюкаясь.

Пережив первые дни, которые были сплошным хаосом, мы все же адаптировались к новому режиму. В доме царствует малыш. Он командует, а мы все вокруг него крутимся.

Он ест каждые два часа днем и ночью. Он выматывает нас, потому что вдобавок к тому, что он проглотик, он еще и мало спит.

Эрик заботится о нем. Он хочет, чтобы я отдыхала, но я понимаю, что его усталость дошла до предела, когда однажды после ночки в Хересе, когда малыша мучили газики, он просыпается после одиннадцати часов дня.

Эрик сам от себя в шоке!

Спустя две ночи я вдруг подскакиваю в постели и вижу Эрика, сидящего на кровати и качающегося. Я в изумлении смотрю на него. У него нет ребенка на руках, но он качается. Смотрю и вижу, что ребенок спит в кроватке. Меня разбирает смех и, придвинувшись к Эрику, шепчу:

– Дорогой, расслабься и ложись спать.

Он послушно ложится. Он спит, и когда сворачивается калачиком в моих объятиях, я чувствую себя самой счастливой женщиной на свете, ведь он рядом со мной."

"Флин – прекрасный брат. Нет никакой ревности, и он стал еще ласковей, чем когда-либо. По вечерам, когда он доделывает домашние задания, ему хочется подержать малышонка. Он испытывает гордость за то, что является его старшим братом, и это видно по его выражению лица.

Мы все сюсюкаемся!

Даже Норберт!

Я наконец-то стала сама собой. Я перестала быть Джудотой и стала Джудит, хотя еще пять килограммов отказываются меня покинуть. Вот вам эти кексики и мороженое. Но это не важно. Важно то, что с моим малышонком все хорошо.

Гормоны остепенились, и я счастлива. Я больше не плачу, не ворчу, и, к счастью, у меня нет послеродовой депрессии.

Отец с сестрой навещали меня пару раз за эти два месяца. Папу распирает от гордости каждый раз, когда он смотрит на мальчугана. Ракель такая же, хотя я вижу, что она немного пала духом после того, как закончилась ее дикая интрижка.

Я пытаюсь поговорить с ней, но она не желает развивать тему. И я в конце концов сдаюсь. Когда ей захочется поговорить, она сама ко мне придет. Я это знаю.