Подходит очередь десерта, он идет в кухню, приносит трюфели и ставит их передо мной.

Берет ложку, отламывает кусочек трюфеля и кладет мне в рот. От удовольствия я закатываю глаза.

– Бо-о-о-о-оже мой! Как вкусно!

Эрик улыбается, дает мне второй кусочек, и я смакую его. Наслаждаясь вкусом, хочу попросить еще, как вдруг он отклоняется и спрашивает:

– Можно я попробую?"

"Киваю. Эрик проводит трюфелем по моим губам, приближается ко мне и нежно целует мои губы, а потом, отстранившись, говорит:

– Восхитительная.

Смотрим друг на друга и улыбаемся.

Он настолько чувственный, что я не хочу быть его подругой, я хочу быть кем-то бо́льшим.

Когда же я набрасываюсь на него, безумно желая его поцелуев, он останавливает меня:

– Джуд, еще совсем недавно ты говорила, что…

– Я знаю, что я говорила. Забудь.

Эрик задумывается на мгновение и произносит, не меняя выражения лица:

– Джуд, не вздумай больше говорить, что ты моя шлюха, прошу тебя. Мне больно это слышать.

– Ладно. Я сожалею, что это слетело с моего языка.

Нежным прикосновением пальцев он очерчивает мои губы.

– Джуд… ты для меня – нечто особенное, очень особенное.

Ты не можешь уходить, не дав никаких объяснений, и ждать от меня, чтобы я не сходил с ума от беспокойства. Я предпочитаю, чтобы ты позвонила в дверь и сказала «Прощай!», чем гадать, есть ты у меня или нет. Договорились?

– Я не сделала это только потому, что не хотела назвать тебя как-нибудь грубо, – лукаво улыбаюсь я.

– Называй меня так, как считаешь нужным.

– Не давай мне повода, – шучу.

Он расплывается в улыбке.

– Пожалуйста, не уходи, не предупредив меня.

– Ла-а-а-а-адно! Но ты рассчитываешь, что я вернусь работать?

– В этом нет надобности.

– Нет?!

– Нет.

– Почему?

– Кое-что произошло.

– Ты меня уволил?

Эрик улыбается и кладет мне в рот новый кусочек трюфеля – чтобы я замолчала, сто процентов.

– Я отменил собрания, запланированные на следующую неделю, перенес их. Я возвращаюсь в Германию. Мне нужно решить кое-какие вопросы, и это не терпит отсрочки.

Трюфель переворачивается у меня внутри.

Он уезжает!

Аманда. Он будет с ней в Германии. Снова начинает покалывать жало ревности.

– Ты вернешься с Амандой? – спрашиваю, не в силах держать язык за зубами.

– Нет, думаю, она уже вернулась. Это коллега по работе и подруга. Не более. Сегодня утром она мне рассказала о своем визите к тебе и…

– Ты провел с ней ночь?

– Нет.

Звучит неубедительно.

– Ты играл с ней?

Он откидывается на спинку кресла и кивает.

– Да.

Настроение у меня меняется.

– Я люблю играть, не забывай об этом. И ты тоже не должна себе в этом отказывать.

О!.. Как здорово это слышать!

Потягиваюсь. Мне ведь не на что жаловаться. Он всегда был честен со мной, не могу отрицать.