Хочется кричать и топать ногами от одной только мысли, что между ними что-то было. Вдруг Эрик кладет руку на спину Аманды и, поглаживая, говорит:

– Пойдем, шофер нас ждет.

Затем, даже не оглянувшись на меня, направляется вместе с ней к выходу.

Я смотрю на них, онемев от удивления.

Не знаю, что делать. Неуправляемая ревность, которую раньше я никогда не испытывала… Хочется схватить со стола вазу и зарядить Эрику в голову.

Сердце сейчас вырвется из груди. Оно так сильно бьется, что, кажется, все вокруг слышат его стук. Я унижена, сокрушена, а Эрика это вовсе не волнует.

Идиот!

Он продолжает злиться, а я не понимаю почему.

Ну уж нет. Я это так не оставлю. Эрик не знает меня. Никто не смеет меня дурачить.

Иду за ними.

Если эта идиотка возомнила, что номер пройдет, то она глубоко ошибается. Как бы не так! Шофер открывает дверь, Аманда и Эрик садятся, а когда собираюсь сесть я, он останавливает меня и говорит:

– Сеньорита Флорес, сядьте рядом с шофером, пожалуйста.

Бац! Это все равно, что влепить мне пощечину на глазах у Аманды.

К своему удивлению, я только холодно улыбаюсь:

– Как прикажете, сеньор Циммерман.

Натянув на лицо маску безразличия, сажусь рядом с шофером.

Я в бешенстве. Еще несколько секунд я слышу их голоса и смех, а потом раздается металлический звук. Краем глаза замечаю, как опускается темное стекло.

Я разозлена. Я разгневана. Я вне себя от ярости.

Мне не нравится эта игра, и я не понимаю, почему должна терпеть все это. Я невольно впиваюсь ногтями в ладони, а шофер спрашивает:

– Сеньорита, хотите послушать музыку?

Киваю, потому что не могу произнести ни слова. Надеваю солнечные очки, чтобы спрятать глаза. Звучит песня Даниэля Мартина «Моя печаль»[6], и мне чертовски хочется плакать.

Щиплет глаза, слезы рвутся наружу. Но нет. Я не заплачу. Глотаю слезы и пытаюсь получить удовольствие от музыки и поездки. Я даже начинаю подпевать.

Сорок пять минут мы едем в машине. Все это время в моей голове проносятся тысячи мыслей. Что эти двое там делают? Почему Эрик сказал мне сесть впереди? Почему он до сих пор на меня злится? Когда машина останавливается, я выхожу, не ожидая помощи шофера. Зато они ждут. Они же господа!

С радостью замечаю Сантьяго Рамоса. Это секретарь филиала, и между нами всегда был feeling[7].

Но feeling в рамках приличия. Шофер открывает дверь, и Эрик с Амандой выходят из машины. Смотрю прямо перед собой, не поворачиваясь в их сторону.

Эрик приветствует Хесуса Гутиерреса, руководителя филиала, и членов совета директоров. Представляет Аманду, а потом меня. Я пожимаю всем руку и иду за всеми. Отстаю, чтобы поздороваться с Сантьяго. Мы обмениваемся поцелуями и входим, живо болтая.

Нам предлагают кофе. Я с удовольствием соглашаюсь. Именно это мне сейчас и нужно. Я разбита. Выпиваю три чашки.