Ты детей от меня родила. Уже подумала, как они отнесутся к тому, что ты лишила их отца?

— Я не лишала их отца, — говорю уверенно. — Ты сам лишил их себя, а к этому они уже привыкли. Отпусти мою руку!

— Дрянь, — шипит он. — Бесчувственная. Ты же можешь мне помочь.

— Могла бы, — киваю. — Просто мне не нравится, когда меня унижают, обзывают и смотрят, как на кусок дерьма. А еще знаешь что?

Я наклоняюсь к Славе ближе, несмотря на боль в руке:

— Я терпеть не могу, когда ко мне прикасаются без моего согласия. Мне наплевать даже если тебя убьют, Слава, потому что ты давно мне безразличен.

Он отпускает мою руку и как-то обреченно усмехается. Внутри меня что-то протестует. Я стала слишком сентиментальной с этой беременностью, хочется помочь ему, стоит представить, что с ним и правда что-то может случиться. Я ведь не зверь, и не могу опускаться до его уровня.

— Я попробую как-то помочь, Слава, — говорю, осознавая, что иначе попросту не смогу уйти. — Про кофейню забудь и все сто тысяч я не дам, но какую-то часть…

— Мне не нужна часть.

— Тогда мне действительно плевать, что с тобой будет дальше.

Я выхожу из кафе с гулко бьющимся сердцем. Славе, несмотря на то, что вокруг нас было много людей, удалось меня напугать. Я снова чувствую тянущую боль внизу живота. Прикладываю к нему руку, поглаживаю."

"Уже в машине успокаиваюсь, приказывая себе не нервничать. Кое-как удается успокоиться, я глубоко вдыхаю и стараюсь думать о том, что совсем скоро у меня будет малыш. По пути домой просматриваю свои счета. Все, что я могу предложить Славе — двадцать тысяч долларов. Прошу у него номер счета, скидываю деньги и пишу ему сообщение:

“Больше ничем помочь не могу”

Я могла бы вообще ничем не помогать, но не смогла. Говорю же, слишком сентиментальна стала со второй беременностью. Да и несмотря на все то зло, которое он мне причинил, я не обязана опускаться до его уровня. И Слава прав — кофейня приносит мне достаточно денег для того, чтобы жить с ребятами, не думая ни о чем. Я искала удаленный источник дохода, потому что не слишком хотела уходить с работы модели, но теперь просто вынуждена это сделать и прекрасно понимаю, что не смогу вернуться.

Только не после вторых родов, которые наверняка физически меня измотают. Я почему-то чувствую, что этот малыш не достанется мне так просто, как ребята. С ними я практически не мучилась, родила хоть и болезненно, но быстро. Будет ли также с малышом, которого я ношу под сердцем? Отчего-то сомневаюсь, хотя как всегда настраиваю себя только на хорошее.

Отказываюсь думать о том, что какое-то время не хотела этого ребенка и думала об аборте. Это было в самом начале, когда я только узнала, а Рома ушел. Так обидно мне, пожалуй, никогда не было. Я ведь надеялась, что мы сможем. Что у нас будет настоящая семья.