Сложно сказать, какой была наша жизнь в первый год после трагедии. Не помню, разговаривали ли мы. Все как в тумане. Это было похоже на блуждание среди бесконечности холодного, беззвучного космоса. Я и Матвей слетели со своих орбит и отдалились друг от друга на сотни тысяч световых лет. Благодаря семейной терапии этот брак до сих пор висит на волоске от разваливания. Но во мне не угасает надежда, что нам с мужем все-таки удастся сохранить отношения и, возможно, вновь завести ребенка… В последнее время мысли об этом преследуют меня едва ли не каждый день.

Я до смерти боюсь и неутолимо желаю.

— Алло.

Я вытаскиваю себя из размышлений, отряхиваюсь от летаргического оцепенения и поспешно соображаю речь для мужа. Через несколько секунд надобность в примитивной вводной части, звучащей как: «Привет, где ты сейчас находишься?» отпадает, поскольку я цепляюсь взором за проезжающий мимо автомобиль мужа, который он паркует рядом с входом в кондитерскую.

Тоже приехал за тортом?

Ксюше нравилась эта кондитерская, она часто заваливалась туда с подружками.

— Что-то случилось? — спрашивает Матвей.

— Ну… — мямлю я, наблюдая, как из его машины выходит девушка, затем открывается задняя дверь, и наружу выпрыгивает ребенок. Из-под розовой шапки с пампушками у девочки струятся длинные темные волосы, а лица ее матери (судя по тому, как она подбегает к ней и жмется к бедру) не видно. На вид взрослая пассажирка моего мужа миниатюрная и стройная, одета в серый пуховик. — Ты еще на работе?

— Только что вышел из компании, — говорит он, а сам покидает авто. — Слушай, машина согрелась. Я скоро буду дома.

— Ладно, — на автомате бормочу я.

Матвей отключается, а я прижимаю телефон к груди.

Почему он солгал?

Почему берет девчушку на руки?

Почему выглядит таким счастливым?

Глава 2  Варя

Мне следует заглушить двигатель, выйти из машины, окликнуть мужа и лишить его каких-либо шансов выйти из воды сухим, прижучив на месте.

Левая ладонь костенеет на руле, правая примерзает к пластиковой крышке телефона, а телефон срастается с ухом. Я не в силах отлепиться от него и тупо слушаю короткие гудки. Воздух не проталкивается, застревая в горле; внезапно начинают сокращаться гортанные мышцы, и затрудняется дыхание.

У него есть любовница?

Очевидно.

Чем это, по-твоему, еще может быть, Варя?

И девчушка, липнущая к Матвею, полагаю, не спроста так жмется. Как к отцу.

Шерлоковской дедукцией обладать не надо — ясно как божий день, что чужой ребенок и мой муж связаны родственной нитью.

С долгожданным глотком воздуха осознание этих вещей проходит через меня разрядом молнии и рассекает напополам. Когда я выбираюсь из скорлупы остолбенения, Матвея уже не видать.