Глава 26  Варя

«Три минус один равно нулю», — однажды сказала горюющая мать из терапевтической группы поддержи для родителей, столкнувшихся с утратой, которую я посещала в течение почти что года. Женщине было немного за тридцать. Они с мужем потеряли годовалую девочку в аварии. Муж находился за рулем и на секунду отвлекся, подъезжая к перекрестку с оживленным автомобильным трафиком. Она не сумела его простить.

Условия задачки таковы: в семье из трех человек погибает один, самый младший. Ребенок. Простейшее арифметическое упражнение, ответ на которое нарушает математические правила и законы.

В данных вводных с почти стопроцентной вероятностью не будет «три минус один равно двум». Семья распадается. Тогда я была с ней не согласна, истово веруя, что есть шанс сохранить нерушимость брачных уз.

В вопросах человеческих чувств математической науке нет места.

Если умирает ребенок, три минус один будет равно нулю.

Конечно, есть исключения из правил. Я самонадеянно приписывала нас с Матвеем к этой мизерной категории счастливчиков.

От его звонков и смс-ок экран телефона подсвечивал на протяжении всей ночи.

Спалось паршиво. Матрас папиной кровати скрипел от малейших движений, в окна громко завывал ветрюга, и постоянно доносились пугающие звуки: скрипы, шорохи, постукивания. Как будто здесь у него открыт портал в мир духов. И в горле першило, отчего приходилось бегать из крошечной комнатушки, именуемой спальней, за водой в зал, совмещенный с кухонной зоной. Папа храпел на диване, даже не думая реагировать на мое ночное хождение.

Голову наводнили непрошенные мысли, рыться в которых хотелось меньше всего. Но их количество росло в геометрической прогрессии, поэтому в какой-то момент я перестала сопротивляться и позволила им сдавить себя капканом, чтобы покончить с этим скорее.

Даже лезть никуда не надо было — все лежало на поверхности, правда, в полнейшем хаосе. Мне предстояло разгребать голыми руками осколки разбитого брака, испещряя пальцы и ладони царапинами. Стекло жалило острой болью и глубоко впивалось в чувства.

К утру мозги кипят, а невысыхающие от слез глаза затерты руками до такой степени, что к ним невозможно прикасаться. Натянув свои теплые вещи в несколько слоев, я крадусь на носочках мимо сопящего отца, обуваюсь и выхожу из дома.

Крыльцо замело так, что ноги утопают по щиколотку. Ресницы моментально покрываются инеем, а в носу пощипывает от мороза.

В предрассветном часу природа еще дремлет под покрывалом из белоснежных кристаллов. Ледяное дыхание зимы пронизывает воздух, заставляя даже самые глухие уголки леса оживать под ее властью. Холод лютый, но терпимый и быстро остужает мозг. Я осматриваюсь и различаю на крыльце очертания лавочки.