— Лар? — он смотрел на меня с бесконечной надеждой во взгляде, с такой щемящей нежностью и любовью, что у меня сердце замирало и кровью обливалось от того, что я стала причиной бед этого замечательного мужчины.

Самого лучшего на свете.

И будь все иначе, встреться мы при других обстоятельствах, я бы вцепилась в него мертвой хваткой и ни за что бы не упустила свой шанс. Но судьба распорядилась иначе, распорядилась жестоко и бесчеловечно. Она дала мне шанс на счастье, как мне казалось, а потом отняла его, вырвав из меня душу с мясом, разорвала меня на части, разбила на осколки, собрать которые воедино — теперь казалось невозможным.

— Я не могу, — отвернувшись, вдохнула в легкие побольше воздуха, задержала дыхание, чтобы не разрыдаться в очередной раз.

Левой рукой потянулась к кольцу, чтобы снять его, пусть и жгло все внутри, боль обжигала внутренности, разливалась по венам, и уничтожала все на своем пути. Но разве могло быть иначе? Я должна, просто обязана его отпустить, пусть меня это убьет, теперь действительно убьет, потому что не представляю я, как жить без него, как просыпаться по утрам не видя его улыбки, как это не слышать изо дня в день его голос, не ловить его поцелуи, не видеть любовь во взгляде.

Дотронулась до кольца в намерении стянуть его с пальца и вернуть Матвею, но мою руку грубо перехватили и отвели в сторону.

— Я, наверное, неверно выразился, — цедя каждое слово сквозь стиснутые зубы, он сжал с силой мою ладонь, накрыв своей то место, где находилось кольцо. — Ты выйдешь за меня, Лара, я, млин, задолбался уже повторять: никуда, нахрен, ты от меня не денешься, станешь моей женой, если будет нужно, то станешь ею прямо сегодня, я весь город на уши поставлю, уж поверь. А потом, когда ты полностью восстановишься и тараканы в твоей голове разбегутся по углам, мы займемся вопросом продолжения рода, основательно так займемся, чтобы всю дурь из твоей хорошенькой головки выбить. Будешь у меня ходить с хорошеньким таким пузиком, поняла?"

"— Ты меня не слышишь, я не хочу больше быть причиной твоих неприятностей, не хочу, чтобы ты ссорился из-за меня с семьей, не хочу, чтобы тратил свою жизнь впустую. Однажды ты меня возненавидишь, а я не хочу видеть ненависть в твоих глазах. Не говоря уже о том, что ты ввязался в бандитские разборки, думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Ты мстишь? За меня мстишь? Ведь так? Я не хочу, слышишь, не хочу, чтобы ты пострадал, — сорвалась на крик, с треском провалив намерение сдерживать слезы.

Зачем он на меня так смотрит? Почему просто не отступится. Он же знает, теперь все знает. И эту чертову папку у меня забрал, так зачем о детях говорит, когда знает все прекрасно, знает, что не будет этих самых детей. Что со мной вообще ничего не будет.