Ребенку было семь месяцев, когда она скоропостижно ушла. Я даже имя ее не знала. Игорь не любил о ней говорить, намекнув, что она была «так себе» и всякий раз молчал, когда я что-то о ней спрашивала. Его нежелание говорить о бывшей я восприняла за душевную рану. Только со временем до меня дошло, что это было равнодушие.

Дедушка со стороны мамы к Арсению отнеслись прохладно. Я думаю, из-за ранней смерти дочери. Странно обвинять ребенка и вслух, они никогда этого не говорили. Или просто не хотели проблем с младенцем точно так же, как Игорю с его мамой.

С Арсением я познакомилась, когда мы с Игорем встречались уже полгода. В декабре Игорь совершенно спокойно сказал, что надо купить игрушки на Новый год для сына, не схожу ли я с ним.

— У тебя есть сын?! — не слышавшая раньше об этом, Игорь даже не обмолвился ни разу и не намекнул на ребенка, я остолбенела.

— Сеня. Скоро полтора года будет. Так что, поможешь подобрать?

— А с кем он живет? Я могу его увидеть?

— Когда познакомлю тебя с мамой.

По глупости мне показалось это признаком серьезности. Мол, случайной подруге он не стал говорить о ребенке. Разговоры и знакомство — это для девушки, которая твердо намерена войти в его жизнь. Окрыленная, я полетела читать статьи о детях полутора лет от роду и выбирать подарки. Встречи с малышом я ждала с трясущимися руками. О детях я знала мало, но уже мечтала о них.

Новый год Игорь пригласил меня отпраздновать в кругу семьи.

Малыша я впервые увидела на руках его мамы и просто влюбилась.

— Приве-е-т, — протянула я с глупой улыбкой, показывая плюшевую собачку.

Будущая свекровь моего восторга не разделила. Впихнула ребенка в руки и сообщила, что нужно помочь на кухне. Что я и делала с ребенком на руках, пока Игорь играл в телефоне. Мне бы тогда насторожиться, но этот восторженный взгляд Сеньки лишал меня разума. Я пропала. Дети — это ведь не проблема. Я была молода, полна сил и уверенности в себе. С тех пор Сеньку из рук почти не выпускала.

А когда он назвал меня мамой, решила, что это судьба.

Взвесив все, решаюсь на еще попытку, когда Сенька ляжет, чтобы не делать его свидетелем некрасивых сцен. До вечера мы играем с железной дорогой. Игорь к нам даже не заглядывает. Ребенок расслабляется и увлекается игрой, а у меня болит сердце, когда я наблюдаю за ним.

У некоторых проблем просто нет решения.

Их просто нет.

Я ощущаю себя в ловушке.

Перед сном ловлю Игоря на кухне. Он заваривает чай и делает недовольное лицо, когда видит меня.

— Зачем ты подрезаешь мне крылья, Игорь? Ты же знаешь, что я всегда этого хотела, что так будет лучше.

— Ага… Тебе лучше!

— В этом дело?

Он молчит с надутым лицом и мучительно медленно размешивает в чае сахар. А я на своей шкуре узнаю, что значит «испанский стыд», за Игоря мне мучительно стыдно. А ему — нет.