И да, любит, если так не терпится узнать. Но это никакого отношения к нашему разговору не имеет. Завтра ты поедешь к моему адвокату и подпишешь все, что он тебе передаст. А я в свою очередь, вытащу твоего братишку из тюрьмы и буду следить за его дальнейшими действиями, чтобы больше такого не повторилось. И эти проблемы твоей семьи не коснутся. Обещаю.

— Любит, значит, — выделяю из всех слов одно и задаю себе вопрос:

А так ли выглядит любовь? Настоящая? Пробирающая до дрожи и конечностей?

Отпускать любимого к другой... Это выше моих сил. Даже сейчас, когда я думаю, что Альп после меня ехал к ней, обнимал, целовал.

.. Выворачивает внутренности наизнанку. Но свой выбор он сделал. Пусть останется с той самой «любящей». Когда-нибудь он поймет, какую огромную ошибку совершил. Да будет слишком поздно.

— Дарина! — рычит он, негодуя. Наклоняется ко мне ещё ближе. Я же гордо вздергиваю подбородок, поднимаю руку и касаюсь кончиками пальцев кожи его шеи.

Альпа будто током прошибает. Он дергается, делая шаг назад и трёт ладонью подбородок. Ты неравнодушен ко мне, Альпарслан, судя по тому, как реагируешь на мои прикосновения.

Все, что надо, я поняла.

— Ты бы отпустил любимую к чужому? Чтобы она легла под другого, а потом вернулась к тебе? — бью наотмашь словами. — Не отпустил бы, Альп, — отвечаю на свой же вопрос, когда в воздухе повисает напряжённая пауза. — А теперь посуди сам... Ты знать не знаешь, что такое любовь. Вот это правда. А по поповоду развода… Пусть твой адвокат выйдет со мной на связь. Я поеду к нему, подпишу нужные документы. И поставим точку над «i». Надеюсь, что наш разрыв принесет тебе настоящее счастье. Только имей в виду, дорогой Альпарслан, назад дороги не будет.

Больше никогда в своей жизни я не посмотрю в твою сторону. Да, ты выставляешь меня сучкой не только перед своими родителями, но и перед моими. Все будут ненавидеть меня и считать ненормальной, разрушающей по их мнению идеальный брак. Ты же ведь прекрасно знаешь, что ни в вашей, ни в нашей семье развод не принимается спокойно. Ну что поделать? Одно дело, чтобы отец разочаровался во мне. А другое дело, чтобы он возненавидел брата и получил сердечный приступ, потеряв все свое имущество и компанию, которую заработал немалым трудом. Но я как-нибудь переживу. Смогу. Выстою. Смею.

Каждое слово проговариваю не моргая. И отчётливо вижу, как на лице Альпарслана играют желваки. Как его руки сжимаются в кулаки и он, скользнув по мне ледяным взглядом, кивает.

Он прекрасно знает, какой я удар получу, объяви новость о нашем разводе. Знает, что толкает меня в пропасть, в котором нет пути назад. но все равно не отступает. Идёт до последнего.

Разрывает все связующие нити между нами..

Около минуты мы смотрим друг на друга молча, каждый уходя в свои мысли.