Он не следил за ней, просто время от времени интересовался. Знал, что у неё всё в порядке и жизнь её неплохо устроена, и этого было достаточно.

А когда-то он сходил от неё с ума, просто болен был ею. Теперь, вроде, всё успокоилось, ни тоски, ни тяги, ни сожаления не осталось. Потому-то сам себя не понимал – отчего сердце холодело, когда он нёсся по загородной трассе к дому Шубина, а потом выскакивало из груди, когда сидел в кабинете и напряжённо ждал, зная, что с минуты на минуту её привезут.

Когда-то он мечтал с ней снова встретиться, снова увидеть её улыбку, поймать смущённый взгляд.  Когда-то это было его самое сильное желание, даже нет, единственное.

Он вспоминал, как впервые увидел её, такую нежную, в троллейбусе. А ещё ту дурацкую свадьбу вспоминал и особенно – их ночь, после которой Маша исчезла.

Потом наоборот запретил себе вспоминать. Зачем ворошить прошлое? От этого только в груди болело. Хотя совсем выкинуть её из головы не получилось, но со временем чувства угасли – это главное.

И вот спустя семь лет эта встреча всё же состоялась, но совсем не так, как ему хотелось когда-то. Так, как он даже предположить не мог.

Маша тоже его узнала. Этот шок в её глазах – хоть на месте провались… В общем-то, такую реакцию Миллер и ожидал, а всё равно стало не по себе. Очень не хотел он предстать перед ней при таких обстоятельствах. Но и не остаться не мог – мало ли что взбрело бы в голову Шубину.

Её взгляд преследовал его потом неотступно весь день и даже ночью не выходил из головы.

Олег поехал к ней. Знал, что не надо, что ничего он ей предложить не может, ради её же блага. Да вообще, от такого, каким он стал сейчас, ей лучше держаться подальше. И всё равно не смог сдержаться. Поехал. Но даже тогда не думал, что всё у них так закрутится. Думал, просто поговорят. Думал, узнает наконец, почему она сбежала тогда. Но его как прорвало. Всегда собранный до предела, никогда не теряющий самообладания, хладнокровный и не только внешне, он ничего не мог с собой поделать.

Ничего, оказывается, не угасло, просто затаилось и теперь полыхнуло с новой силой.

И эта вынужденная необходимость скрывать их связь, постоянный страх за неё и мучительное понимание, что вместе им всё равно не быть – обострило его чувства до предела. Дышать было больно, смотреть на неё было больно, и как он будет потом без неё – даже думать не хотелось.

Ну будет как-нибудь, говорил себе. Однажды он уже такое перетерпел, значит, перетерпит и ещё раз. Хотя сейчас, чувствовал, будет в сто крат больнее, чем тогда. Потому что тогда его снедала, наверное, одна лишь страсть, а теперь было и что-то ещё, совсем другое. Теперь ломило грудь от нестерпимой нежности. Тепреь Маша вросла в него, накрепко, и отдирать придётся с кровью.

* * *"

"Его слабое место никто не должен знать.