Добро и зло были для него всегда понятиями отвлечёнными. Просто громкие и пустые слова. У него имелась собственная система ценностей, в которой главное место занимал «его» человек. Тогда им был подполковник Шубин.

С первого курса Петр Петрович ему покровительствовал, наставлял, помогал. Олег относился к нему хорошо, но всё же как к постороннему человеку.  Но этот посторонний сделал для него то, что не всякий родной сделает. И спас от тюрьмы, и помог наказать тех, кто, по сути, убил мать. Какой же он посторонний? Он стал ему почти отцом."

"Благодарность, которую Олег никак не мог выразить, вскоре переросла в привязанность, и когда подполковник умер, он горевал по-настоящему, как горевал бы о смерти отца, которого никогда не знал.

Арсений Шубин не был ему ни близок, ни дорог, но он – родной брат Петра Петровича. А подполковник любил своего брата.

Спустя несколько месяцев после смерти подполковника на Шубина было совершено покушение, не первое и, наверняка, не последнее. Но тогда Олег быстро вычислил заказчика.

Шубин, который прежде относился к нему настороженно и даже где-то с ревностью (впрочем, он ко всем, кроме своего брата, относился настороженно), сразу проникся, приблизил, наделил почти неограниченными полномочиями.

Шубин имел феноменальный нюх на то, что может принести выгоду, но ещё с 90-х привык действовать нахрапом, идти напролом, убирая в прямом смысле любую преграду.

Миллер же предпочитал другие методы. Ведь у любой преграды есть слабое место, у любой цепочки – слабое звено. Надо лишь вычислить его и просчитать вероятные последствия.

А вот сам он был неуязвим, потому что когда нет привязанностей – нет и слабых мест. Когда ничего не боишься потерять и ничего не желаешь обрести – ты свободен и неуязвим.

Всё оборвалось в то утро, когда он прилетел из Лондона. Больше всего хотелось спать – сказывались долгий перелёт и джетлаг. Звонок Шубина застал его по пути домой. Обычный деловой звонок, пока одна, походя брошенная фраза Арсения, не заставила его сердце болезненно дёрнуться.

– Ну ладно, Олег, тогда отдыхай. Созвонимся завтра, а мне тут ещё надо с одной журналистской козой разобраться.

– Серьёзное что-то? – равнодушно спросил он.

– Да не-е-ет. Выскочка какая-то, просто воду мутит. Петицию вон выкатила. Ерунда это всё, но мне сейчас лишний шум вокруг завода не нужен. Сам знаешь. Ребята к ней наведывались на днях, объяснили ей ситуацию, но, видать, не очень доходчиво. Так что потолкую с этой Чернецкой сам. Сейчас за ней отправлю парней…

«Чернецкая» прозвучало как выстрел.

– Я сейчас приеду.

Мало ли Чернецких, говорил он себе, вдавливая педаль газа. Вовсе не обязательно, что это будет та самая Маша.

Но это оказалась она…

Почти всё из этого досье Олег и так уже знал.