Но зачем ставить операцию под угрозу? Правда, фиксация требует много сил, а фиксация в подвешенном состоянии – и того больше, но я не привыкла экономить и беречь себя во время работы. Да еще при таких непростых манипуляциях.

Пегас недовольно сопел и кряхтел, но даже заржать полноценно не мог, фиксация не позволяла ему пошевелиться или хотя бы открыть рот. Очень удобно, хочу заметить, особенно против кусачих. А кусаются лошади и иже с ними так, что многие хищники позавидуют.

Собирать кость пришлось, как мозаику, по маленьким кусочкам, предварительно заново разделять, сращивать, заживлять трещину. Регенерация у таких существ высокая, но порой вреда от нее больше, чем пользы. С костями закончили. Заново скрепила мышечную ткань. Затем настала очередь сустава.

Итак, крыло готово, назовем данный этап так. Да вот только циркуляция магии никак в норму не приходит… Эх, не проходит даром самолечение.

Кто-то слишком топорно воздействовал магией, наверняка, из лучших побуждений, но получилось именно так, как обычно в таких случаях бывает. Магические животные – существа нежные, с тонкой магической организацией, с ними чуть баланс нарушишь – и все наперекосяк идет.

Я начала вытягивать из пегаса магию, которой хозяин щедро поделился, из-за чего магические каналы, образно говоря, забились, и циркуляция магии замедлилась. Шел процесс туго и медленно: насильный отъем – дело непростое, если речь идет не о кровавых ритуалах и некромантии. А главное, сил я на это действо затрачивала немеряно.

– Вроде все, – выдохнула я, буквально повиснув на черной бархатистой шее. Сняла, наконец, фиксацию, а вот с отменой обезболивания решила повременить, все же процедура сращивания костей не из приятных. – Я тут посижу немного, – предупредила Фарго, опускаясь на пол и приваливаясь к перегородке. – Три минутки, ты не возражаешь?

Глаза закрылись как-то сами, веки просто опустились, а подняться уже не смогли.

Когда я открыла глаза, то не сразу поняла, где я и что произошло. Вроде, последний раз была на конюшне и сидела на полу, а теперь ни пола, ни конюшни, ни сена, ни пегаса.

Я лежала на шелковых простынях шикарной кровати с балдахином. Простыни с кружевом, балдахин с вышивкой, пахнет вокруг приятно, а главное – чем-то съестным. Источник замечательного запаха нашелся на тумбочке на серебряном подносе под серебряным колпаком. Там же нашлись приборы и еще цветок какой-то белый с очень пушистой головкой. Я в нелекарственных растениях не сильна, так что, сразу определив его как несъедобное, отодвинула в сторону. Под колпаком оказалось нежнейшее мясо, сырные шарики и овощи. Только съев все, а затем собрав хлебным мякишем подливу, я начала нормально соображать.

Значит, перерасход. Странно, со мной такого курса с третьего не случалось.