* * *17 июня бабинька уехала за границу со всеми детьми Марии Николаевны, включая, разумеется, Женю. Так что Саша начал опасаться, что папа вспомнит, что и в Царском селе есть гауптвахта. Историческая, между прочим, где Лермонтов сидел.

Но Саша бы обошёлся.

В тот же день с воспитателем Константином Посьетом и няней Китти в Гапсаль уехали младшие братья: девятилетний Алексей и двухлетний Сергей.

А 22 июня в зеркальном кабинете Зубовского флигеля собралось общество дам. В это время в Екатерининском дворце столовращатель Юм устраивал очередной сеанс. Но детей туда не пускали, а мама не желала участвовать в чертовщине.

Киссинджер присутствовал и даже не покушался на диваны и шторы, мирно мурлыча у Саши на коленях и иногда давая себя погладить пятилетней Маше и Володе.

Маша, между тем, нашла себе прелюбопытное занятие.

Был вечер, косые лучи солнца падали на ковёр, и пыль летала по ним не хуже, чем в московской квартире двадцать первого века.

У сестры имелась маленькая сетка из тюля, которую она возила за собой по полу там, где лежали солнечные блики.

— Маш, что ты делаешь? — поинтересовался Саша.

— Ловлю солнечных зайчиков.

— Мария Александровна очень просила купить ей сетку, чтобы поймать солнечные лучи, — объяснила Анна Тютчева, почти год служившая у Маши воспитательницей, — и была очень настойчива, так что ей сделали эту маленькую сетку из тюля.

Саша улыбнулся.

— Маш, солнечные лучи невозможно поймать, — сказал он. — Они слишком быстрые. И не могут быть в покое.

— Как ты? — спросила Маша.

— Гораздо быстрее, — серьёзно сказал Саша, — от Солнца до Земли свет идёт восемь минут.

— А Солнце далеко?

— Ещё бы! Миллионы километров! То есть вёрст.

— Это больше, чем 12 легионов?

— Легионов? — удивился Саша.

— Иисус сказал Петру, что, если он попросит у Бога, Бог пришлет ему двенадцать легионов ангелов, — объяснила Маша.

Саша не помнил точно, сколько солдат в легионе, но явно меньше миллиона.

— Гораздо больше, — сказал он. — Примерно в легион раз.

— Да? — не поверила Маша. — А кажется, что Солнце на небе. Анна Фёдоровна, Саша правду говорит, что до него так далеко?

— Правду, — кивнула Тютчева.

— Но мы же тогда совсем маленькие! — сказала Маша.

И чуть не заплакала.

— Ты знаешь, Маш, меня это тоже ужаснуло, когда мне было пять лет, — улыбнулся Саша. — Но знаешь, в некотором смысле свет можно поймать. Сеточка твоя нагрелась?

Маша наклонилась и потрогала сеточку.

— Тёплая! — улыбнулась она.

— Значит, она поймала свет, — сказал Саша. — Частицы света — фотоны — поглотились твоей сеточкой и нагрели её. Подставь ему ладошку, он и её нагреет. Можно считать, что ты поймала в ладошку свет.

— Фотоны — как шарики? — спросила Маша.

— Ты знаешь, они очень странные, — сказал Саша.