* * *Вернувшись в Стрельну, Константин Николаевич и Александра Иосифовна велели слугам не беспокоить и заперлись в кабинете великого князя.

Потушили бра на стенах. И исчезла имитирующая рельеф однотонная роспись по периметру потолка.

На круглом дубовом столике оставили единственную свечу. Только хрустальные подвески люстры посверкивали в её свете, да пламя отражалось в окне.

Из дубового комода с моделью корабля на нём, Константин Николаевич извлёк кусок ватмана с цифрами, алфавитом и словами «да» и «нет». И разложил на столе."

"Погрели на свече блюдце тонкого императорского фарфора.

Из фамильного сервиза в русско-византийском стиле с золотым ободком и красным узором по кругу. В центре блюдца — герб времён Петра Первого: двуглавый орёл с картами четырёх морей в клювах и когтях.

Петра Алексеевича и решили вызывать.

Прошло совсем немного времени, и блюдце поползло по кругу.

— Вызываем дух Петра Великого, — прошептал Константин Николаевич.

Блюдце рванулось вперёд, словно корабль под свежим ветром на всех парусах.

Жинка побледнела, но пальцев не убрала.

Константин Николаевич интересовался миром духов немногим меньше своей жены, будучи в Неаполе обсуждал оный мир с графом Аквилой, начальником флота Неаполитанского королевства, который недавно потерял тринадцатилетнюю дочь, был ужасно печален и много о ней рассказывал.

С ним был длинный разговор про спиритизм и магнетизм, которым он много занимался.

Саша (старший), кажется, разочаровался в столоверчении и неизвестно будет ли присутствовать на очередном сеансе Дэниела Юма, который планировался в конце июня в Царском селе.

— Возможно и не будет, — говорила жинка. — У него теперь Сашка есть.

«Да, — думал Константин Николаевич, — брат, кажется, наконец, понял, каким сокровищем обладает, судя по тому, что не отправил ослушника на гауптвахту».

Константин Николаевич допускал существование неведомой, неисследованной силы. И на сеанс Юма собирался.

— Ваше Императорское Величество! — обратился великий князь к духу предка. — Вы будете с нами разговаривать?

— Да, — ответило блюдце.

— Верно ли, что Италия станет единой? — спросил Константин Николаевич.

Блюдце продолжило крутиться возле «да».

— Когда? — поинтересовался великий князь.

— Скоро, — вывело блюдце.

— Ницца будет французской? — поинтересовалась Александра Иосифовна.

Блюдце метнулось к надписи «да» и закрутилось рядом.

— Странно, — заметил Константин Николаевич. — В Ницце предпочитают итальянский.

— Неважно, — написало блюдце.

— Германия тоже объединится? — спросил великий князь.

— Да, — подтвердило блюдце.

— Все ли предсказания моего племянника Сашки верны? — спросил Константин Николаевич.

— Да, — ответило блюдце.

И вывело буква за буквой: «Пока времена не изменятся».