А то он упал в моих глазах.

— Саша, ты ведь не просто так просишься на лекции Костомарова? — спросил папа. — Ты видел его в будущем?

— Я читал его книги. Просто очень известный историк. После третьей революции его работы были практически запрещены, пока не наступила оттепель накануне четвертой революции, после неё их снова начали массово издавать. Кирилло-Мефодиевского братство практически забыто, по крайней мере, я о нём не слышал.

— Ну, ладно, — смирился царь, — походи на лекции.

— А как насчёт Казанских студентов? — всё-таки спросил Саша.

— Они могут перепоступить, куда хотят, — поморщился царь. — Но восстанавливать в Казанском университете мы их не будем. Они знали, на что шли.

И Саша пожалел, что не успел построить университет на базе школы Магницкого. Он бы принял без экзаменов.

На лекцию Костомарова Саша затащил Кропоткина.

Профессор имел высокий лоб, зачесанные на сторону волосы, круглые очки, усы и бороду. Носил небольших размеров хорват под воротником сорочки и гражданский сюртук.

Читал Николай Иванович тихим голосом, изрядно шепелявил и произносил слова на украинский лад. Но был настолько воодушевлён предметом, настолько погружал слушателей в атмосферу описываемых событий, что это почти не мешало. Он неподвижно стоял на кафедре, но смотрел не на слушателей, а куда-то вдаль, словно воочию видел то, что описывает.

Лекция была как раз о Грозном и мерзости тирании.

А 27 ноября произошло событие, которое отвлекло Сашу и от Костомарова, и от его лекций. Вечером он получил записку от Константина Николаевича.

«У Николы лихорадка с рвотою гастрического свойства», — писал дядя Костя.

Саша сначала не придал письму должного значения и в ответной записке пожелал кузену выздоровления.

Но на следующий день Константин Николаевич прислал ещё одну записку: «У Веры то же самое. Они весь день в постели, у Веры сильный жар».

Саша пожелал выздоровления и кузине.

«Никола весь день был нехорош, — писал дядя Костя 29 ноября, — особенно под вечер, когда у него зачались очень сильные боли в желудке, мешавшие ему дышать. Ему тогда поставили горчичник. Мы обратились к доктору Солье, который уже помог жинке».

«Кто такой доктор Солье?» — поинтересовался Саша.

Дядя Костя ответил на следующий день.

«Доктор Солье — это гомеопат жены. У нас совершенный лазарет. Николе немного лучше, хоть лихорадка еще не прекращалась. Вера опять в постели с лихорадкой и головной болью. У Оли стрельба в ушах и к вечеру тоже лихорадка».

«Гомеопат? — переспросил Саша в ответном письме. — Гони его в шею! Гомеопатия — это плацебо. Они настолько разбавляют свои лекарства, что там не остаётся действующего вещества».

И пожелал выздоровления и второй кузине.