И «Хозяйственно-распорядительного управления». Причем, кажется, всенародного. Это такая наша русская система сдержек и противовесов: сослали оппонента справа? Чтобы никому не было обидно, оппонента слева тоже надо сослать.

— Будешь за него просить?

— Почему же только за него? Как-будто Безобразов пострадал не за взгляды!

— Вы с ним, кажется, антиподы.

— Ну, и что? Понимаешь, Никса, если ты сегодня позволишь заткнуть рот твоему оппоненту, завтра заткнут рот тебе.

По поводу Безобразова и Унковского Саша завел разговор с папа на утренней прогулке. Падал медленный снег, тая под колёсами ландо. Изо рта шёл пар, и ледяная корка хрустела на лужах на дороге. Но это не помешало царю отправиться с детьми кататься по Царскому селу в открытом экипаже.

— Предводитель дворянства Алексей Унковский… — начал Саша.

— Я не хочу слышать это имя! — отрезал папа.

— Хорошо, хорошо, — кивнул Саша. — Камергер Михаил Безобразов…

— О, Господи! — воскликнул царь. — Я не сомневался, что ты попросишь за Унковского. Но Безобразов! Он же ретроград до мозга костей!

— Но его вина только в том, что он высказал своё мнение.

— В совершенно недопустимых выражениях!

— Хорошо, вернёмся к Унковскому. Когда мы с ним беседовали в Москве, он был исключительно почтителен и выражался в верноподданическом духе. Я не верю, что он где-то перешёл черту допустимого.

Царь поморщился.

— Не в верноподданическом духе, а в верноподданической форме. С совершенно бунтарским содержанием.

— Парламент — это не бунт, это некоторая гарантия против бунтов.

— Ну, да! — возразил царь. — Французская революция началась с созыва Генеральных штатов.

— Давно не созывали, — сказал Саша. — Сочли, что надо решить все вопросы, пока не разогнали.

— В результате два миллиона голов.

— Я не собираюсь сейчас отстаивать точку зрения Унковского. Дело вообще не в этом. Разве депутатов от дворянства собрали не затем, чтобы они высказали своё мнение? Они его высказали и схлопотали ссылку?

— Слишком радикальное мнение.

— Знаешь, меня больше всего печалит даже не наказание за мнение, а тот факт, что наказание не по закону. Административная высылка как эвфемизм для того, чтобы обойти закон. А когда государство начинает обходить свои законы, что ты хочешь от подданных?

— Ладно, подумаю насчёт Унковского, может и погорячился. Но о Безобразове даже не вспоминай!

— Папа! Но дело вообще не в личностях, дело в принципе!

Царь только покачал головой.

Во вторник 27 октября плесень от Пирогова, миновав Москву, довалилась до Петербурга. И гнойные бактерии от Склифосовского — тоже. Саша предполагал, что это золотистый стафилококк, но полной уверенности у него не было. Предлагал назвать его «зернышки Склифосовского», но последний скромно предпочитал термин «микробы гноя».