— Школах? Ты собираешься просить профессора читать лекции для народа?

— А почему нет? Если они слишком сложны, я откажусь от этой идеи.

— Знаешь, почему на самом деле аплодируют Костомарову?

— Думаю, что это продолжение Казанской истории. В знак солидарности с исключёнными казанскими студентами.

Саше очень хотелось прибавить «ну, я же говорил», но он сдержался.

— А про Кирилло-Мефодиевское братство ты не слышал?

— По крайней мере, не помню.

— Не удивительно, это история сороковых годов. Было такое тайное общество. Мечтали о славянской федерации. Ты ведь насмехаешься над панславизмом?

— Я в него не верю, — уточнил Саша.

— Так вот, они считали, что в состав всеславянской федерации должны войти Россия, Украина, Белоруссия, Польша, Чехия, Сербия, Хорватия, Моравия и Болгария. Высшая законодательная власть должна была принадлежать двухпалатному сейму. Исполнительная — президенту.

— Я тоже за двухпалатный парламент, — сказал Саша, — а назови хоть груздем. Сейм — так сейм.

— А знаешь, где они планировали устроить столицу своей федерации? — поинтересовался царь.

— Никак в Варшаве? — предположил Саша. — Судя по сейму.

— Не так радикально, — усмехнулся царь. — В Киеве, Саша. В Киеве!

— Довольно логично для славянофилов, — заметил Саша. — Типичное для них увлечение Киевской Русью.

— Это не всё, — сказал царь. — Особую роль в своём союзе они прочили украинскому народу, который, по их мнению, унаследовал от казачества свободолюбие и приверженность демократии. И пропагандировали естественно свободу, равенство, братство и бессословное общество.

— Ну, и что? — спросил Саша. — Пока я вижу только клуб по интересам. Сколько их было человек?

— Около двенадцати, — сказал папа.

— О, да! — усмехнулся Саша. — Великая сила! Как только устояла российская монархия!"

"— Не иронизируй. Революции начинаются с подобных «клубов по интересам».

— Папа, я отказываюсь видеть какой-либо криминал в любой организации, даже тайной, если только они не делают взрывчатку, не скупают оружие, не организуют повстанческие отряды и не готовят убийства политических и общественных деятелей. Не было такого?

— Не нашли. Утверждали на допросах, что собирались добиваться всего путем реформ. По крайней мере, Костомаров.

— Тогда вообще не за что упрекнуть, — заметил Саша. — Салонные разговоры. Сослали всех? Или сразу на каторгу? Не расстреляли, надеюсь?

— Не расстреляли, — поморщился отец, — на каторгу тоже не отправили. В основном, сослали. Иногда после крепости. Костомарова — в Саратов. Тараса Шевченко отдали в солдаты.

— Понятно, — кивнул Саша. — Надеюсь ты всех простил?

— Все вернулись, — уклончиво ответил папа. — А Костомарову по ходатайству Ковалевского теперь разрешено преподавать.

— Ковалевского? Это радует.