– Ирргх… – кричу его имя, когда он в последний раз толкается в меня на полную, кусаю губы, выбиваясь из сил от переполняющих эмоций.

– Ты подарок небес, – укладывает меня на постель, нежно гладя живот, по взгляду вижу, что ему, как и мне, не верится, что там зародилась жизнь.

– Я давал себе зарок, что никогда не буду с человеческой женщиной, а сейчас ты носишь под сердцем мое дитя.

– Почему? – его откровения так ценны, мне важно знать, что твориться у него в голове.

– Я видел как было больно моей матери, как она мучилась. Не хотел причинять кому-то такой же вред как ей. Орки не пара людям.

– Не в расе дело, а в том какой ты… – тянусь к нему, обнимаю, – Я люблю тебя таким какой ты есть…

Порой грубым и властным, но безудержно страстным и порывистым, пытающимся быть нежным. Не представляю уже себя в других руках.

Он смотрит мне в глаза, будто не верит в мои слова. Мне самой легко далось признание, оно слетело с уст, но прежде отразилось от сердца, прошило рассудок, забывая про все предрассудки. Ведь любят не за что-то…

– Люблю тебя, мой орк, – повторяю, улыбаюсь, я так счастлива.

– Ты моя Лак Мар*, – я не знаю орчьева, но это ужасно похоже на ответное признание. *Лак Мар – мое сердце.

ЭПИЛОГ

АННА

Но нас никто не встречал. Еще свежи были воспоминания как я въежала сюда в статусе рабыни, как Арья преградила нам путь, грозно сверкая глазами и требуя объяснений.

Не знаю, что оркам известно обо мне, но они спокойно здоровались со своим генералом и не были удивлены увидеть меня рядом с ним. Вряд ли после нападения нечисти их можно удивить человеческой женщиной.

Но стоило нам углубиться, почти подъезжая к дому, как нас заметил Рынк. Он стоял на крыльце и как только наши взгляды встретились, молодой орк бросился навстречу.

– Анна, живая! – широко улыбался.

Мы спешились, приветствуя его.

Орк принялся меня обнимать.

– Ирргх сказал, что ты прошел крещение огнем, защищая Рорхарес. Так рада тебя видеть.

– Однажды я запечатлю этот день на бумаге. Ну и напугала же ты нас своим исчезновением.

– Кха-ха, – мы с орком стояли очень близко и одному ревнивцу это очень не понравилось.

– Ладно, потом пообщаемся, мы устали с дороги, – еще раз обняла друга, он и правда за это время будто возмужал.

– Анна, ты же не хочешь, чтобы я придушил его собственными руками?

– Тебе не о чем волноваться, Рынк хороший друг.

– Он в тебя влюблен, – прорычал мне на ухо.

– Это дружеская влюбленность, он сам себе ее придумал, насмотревшись на тебя, он же во всем берет с тебя пример. А помнишь, как ты сам отправлял меня в его объятия?

– Не напоминай…

То-то же!

– Так это правда?! Вернулись! Аннушка, моя девочка, – старая орчанка расплакалась и сжала в своих крепких объятиях.

– Гунечка, милая, прости, что заставила волноваться.

– Я тебя сама отшлепаю.