Четвертым был потрёпанный временем ковбой в облезлой одежде и видавших виды сапогах, он, как мужчина в провинциальном костюме, не заметил Ивана, который подошёл сзади. Трегубову показалось, что он где-то уже видел этот набор одежды, но вот так сразу где именно Иван вспомнить не смог. Челюсти ковбоя беззвучно двигались, выдавая пристрастие к жеванию табака. В отличие от остальных фигур, застывших в немом напряжении, рука ковбоя казалась расслабленной, а дуло его револьвера было единственной подвижной частью этого застывшего полотна, оно мягко двигалось справа налево и обратно, от Михаила к Кайлу и наоборот.

Когда секундное оцепенение спало, Иван вспомнил, что своё оружие он ещё утром отдал Джейн. Поэтому он сделал единственное, что как ему казалось, он мог сделать в такой ситуации, а именно громко спросил:

– Кто мне объяснит, что тут происходит?

Трегубов увидел, как глаза Михаила сместились влево, Торотынский перевел взгляд с Кайла на него и быстро вскинул револьвер, целясь прямо в лицо Трегубова. Иван понял, что увернуться он никак не успеет и рефлекторно закрыл глаза. Раздался грохот выстрела.

Затем ещё два выстрела слились в один.

Поняв, что он ещё жив Иван Трегубов раскрыл глаза. Кайл Андерсон лежал, широко раскинув ноги и не шевелился. Джейн так и стояла на месте, в её голубых глазах застыл ужас, она смотрела на сидящего Михаила, на правом плече которого расплывалось пятно. Его револьвер отлетел и лежал в стороне. Но главным предметом, на котором вынужден был сконцентрироваться Иван, было дуло револьвера, смотрящее ему прямо в лоб, за этим дулом он увидел две щелки вместо глаз и плавно двигающуюся челюсть.

– Ну что, – сказал провинциальный костюм, который продолжал стоять спиной к Трегубову, – вали девчонку, а я поляка, как договорились.

– А с этим, что делать? – спросили щелки вместо глаз у провинциального костюма.

Молодой парень с круглым лицом на секунду обернулся и бросил мимолетный, равнодушный взгляд на Трегубова.

– Этого тоже вали, зачем нам свидетели.

– Какой-то ты слишком кровожадный для законопослушного гражданина, Том, – сказал ковбой.

Затем он молниеносным движением повернул свой револьвер, приставил к виску Тома и нажал на курок. В лицо Ивана попало несколько тёплых кровавых брызг, а Том осел на землю, словно чучело, которое сняли с шеста. Михаил сидя на земле, потянулся левой рукой к выпавшему револьверу. Но ковбой мгновенно среагировал и повернул дуло в сторону Торотынского.

– Не стоит делать такого в моём присутствии, – сказал он старческим голосом, – иногда рефлексы срабатывают быстрее мысли.