Вскоре они уже болтали, довольно бессодержательно и мило.

– Ну и чего? Как твои женихи? – поинтересовался Эдя.

Зозо сделала рукой жест, выражавший полную неопределенность и даже печаль. Поезд судьбы, грохоча вагонами, сворачивал на тупиковый путь.

– А тот прошлонедельный, что все время названивал и трубку кидал? Тоже дохлое дело? – уточнил Эдя.

Зозо перестала жевать пирожок и задумалась.

– Ну почему? Вполне ничего, сорок два года, кандидат каких-то неточных наук. Дважды разведен, ходит в походы, играет на гитаре…

– Ну раз на гитаре – это значит закодированный! У меня со всеми друзьями так – кто на гитаре, тот закодированный.

А вот если на баяне, то это ничего. Нормальный мужик! Обязательно рукастый! Дверь починить может, в гараже любит возиться, – перебил Эдя.

– Ты думаешь, закодированный? – огорчилась Зозо. – Ну не знаю, не знаю. Я так глубоко не вдавалась. Даже бывшим женам его телефонный допрос не делала. Мне не понравилось, что он глазом все время подмигивает, а в кафе постоянно ножик трогает… Ну его, думаю… Зачем мне муж, который все время ножики трогает? Как я спать ночью буду? Мне тоже тогда придется себе ружье завести и тоже все время его трогать, трогать…

– Зачем же ружье? Я тебе ножку от табуретки подарю.

Такое чудо! Просто природное орудие убийства! – пообещал Эдя. – А тот фрукт, что недели две назад тут тусовался? Тоже оказался овощ?

Зозо поморщилась.

– Тот вообще уникум. Ниже всякой ватерлинии. Щенятами занимается. У него дома двенадцать собак. Все бойцовских пород, все со сложным характером… Куда ни посмотришь, везде какая-нибудь собака. Ему лень себе готовить, он им готовит и сам собачью еду ест, вместе с ними спит, чуть ли сам хвостом не виляет.

Лай там такой, что стекла дрожат. Одна собака что-нибудь вякнет, другие ей замечания делают. Он знаешь, как меня называл? «Моя тринадцатая девочка!» Стало быть, вначале двенадцать собак, а потом я!

– Бедная ты у меня! Никак я тебя не выпихну из моей квартиры! – посочувствовал Хаврон, отрезая себе большой кусок трофейного торта.

– Чего-чего? Это моя квартира! Это я тебя отсюда выпихну! Поезжай к своей Айседорке на Рублевку! – возмутилась Зозо.

– Ну уж нет уж! Айседорка не моя! Она государственная! – отказался Эдя.

 – Там такая дама, что медведя загрызет, если тот забудет поцеловать ей ручку… Уж лучше к Дурневой! Та хоть помягче. Правда, у нее муж тот еще персонаж! Я его один раз мельком видел, и то хватило. Зеленый, с запавшими щеками, ходит в каких-то роковых пальто. Взгляд такой, что прошу считать меня добровольцем! Ну как вампир из старого фильма… Нет уж! Я пас!

– Ну а другие невесты? – спросила Зозо, решив, что теперь ее время проводить допрос.