Таких наработок у нее было немало: быстрое прикосновение, мимолетная улыбка и, наконец, игра «холодно—горячо». Суть этой завлекательной и смертоносной игры состояла в том, что Ната то приближала Мошкина к себе, даря ему столько нежного внимания, что того заклинивало от собственной значимости, то внезапно полностью переставала обращать на него внимание, так, что Евгеша ничего не понимал и вертелся на месте, как флюгер.

Даф ощущала, что Мефодий заинтересован. Хотя он как будто не смотрел на Нату, на вопросы Дафны отвечал невпопад, а один раз она заметила, что он разглядывает отражение Наты в стекле вагона.

«Сравнивает! – подумала она с досадой. – Меня с ней!»

Она испытала большое желание достать флейту и сделать так, чтобы Вихрова вышла из вагона прямо посреди тоннеля, с дождем осколков. Мак, спрятанный в кармане, обжег ей бедро предупреждающим жаром. Дафне захотелось посмотреть, какого он стал цвета, но усилием воли заставила себя остановиться.

Депресняк дружелюбно замурлыкал и потерся шершавой мордочкой о ее щеку. Приливы нежности у этого хмурика случались так редко, что Даф оттаяла, и настроение у нее улучшилось. К моменту, когда они присоединились к Эссиорху и Улите, оно было уже таким хорошим, что, заметив, как ее хранитель рассеянно разглядывает висящее над стойкой меню, она задиристо шепнула ему:

– Что? Снова без денег? Ищешь неудачливую куриную ногу и неудачливый стакан кофе?

Эссиорх кивнул.

– И как?

– Не все так плохо. Видишь ту брюнетку?

– Нервную такую? В красном?"

"– Угу. Брюнетки обожают красное… Но не в том дело. Не далее как позавчера она сказала подруге: Варя, будь я проклята, если хоть раз поем после шести. А сейчас знаешь сколько времени?

– Без двух минут шесть, – сказала Даф, посмотрев на часы над входом.

– Точно. Ровно через две минуты я лишу эту дамочку всех тарелок, которые она сейчас ставит на поднос. Согласен, это сурово, но другого выхода нет. Уверен, комиссионеры уже взяли ее клятву на карандаш! – сказал Эссиорх и, как католический патер, возвел глаза к потолку.

– Да. С такой хваткой ты голодным не останешься! – сказала Дафна, с жалостью глядя на брюнетку, которая, стоя уже у кассы, в превкушении ужина вооружалась вилкой, ложкой и ножом.

– Какой нынче курс на битых? – ревниво спросила Улита, заметив, что Эссиорх и Даф о чем-то шепчутся.

– Чего? – не понял Эссиорх.

– Раньше вот было: за одного битого – двух небитых дают! А сейчас?

– А сейчас не дают. Дуэли запрещены, оружие тоже, и Лермонтов с Мартыновым разрулили бы вопрос парой затрещин, – сказала Даф.

Мошкин, стоявший в очереди первым, тем временем уже донимал девушку у кассы.

– Я картофель фри не хочу? Нет? И пирожка с вишней не хочу? И вы тоже не хотите? А если я вас угощу?

Девушка вежливо улыбалась.