Из темного коридора выглядывала директриса из моей школы, Анна Николаевна, которую маленькая Дашенька в свое время боялась до икоты.

– Ой, – помимо воли сказала я, – здрасти.

– Добрый день, – хорошо поставленным голосом ответила дама, и наваждение исчезло. Мне стало понятно, что она лишь похожа на строгую Анну Николаевну. Те же седые высоко зачесанные волосы, холодные карие глаза, тонкие губы, прямой нос, та же светлая кофточка, заколотая под воротничком брошкой-камеей, юбка до середины икры…

– Вы ко мне? – осведомилась дама.

Я откашлялась.

– Полковник Дарья Васильева, Московский уголовный розыск. Килькина Наталья Петровна?

Учительница быстро поправила прическу и приложила палец к губам.

– Пожалуйста, тише, у меня внук заболел! Температура за сорок подскочила, я думала, врач пришла. В чем дело?

Я удивилась: вроде соседка говорила о внучке, но, может, есть еще и внук?

– У вас была соседка, Светлана Лукашина. Что вы можете о ней рассказать?

Наталья Петровна моргнула.

– Ничего. Мы не общались.

– Совсем?

– Практически нет, здоровались при встрече, но слова «добрый день» вряд ли можно считать дружеской беседой, – пояснила Наталья Петровна.

– Говорят, она крепко пила.

– Не замечала, – равнодушно ответила Килькина, – достаточно приветливая особа, выглядела аккуратно. Мне некогда следить за соседями, я очень занята.

– Вы жили на одной площадке, – не успокаивалась я.

– Верно, – согласилась учительница, – извините, я не приглашаю вас в дом, ребенок спит. И потом, откровенно говоря, я не знаю, какую инфекцию он подцепил, может быть, что-то заразное.

– Меня не смущает беседа на лестнице, – улыбнулась я.

Наталья Петровна вышла из квартиры и прикрыла дверь.

– Право, это неучтиво, но, принимая в расчет обстоятельства, придется тут беседовать. Спрашивайте, мой племянник юрист, я отлично понимаю, насколько важны показания свидетелей, вот только настоящим свидетелем меня назвать трудно!

– Как вы узнали о смерти Светланы?

– Услышала шум на лестнице – у нас двери и стены чересчур тонкие, – почти дословно повторила слова Татьяны Килькина. – Не в обиду вам будет сказано, милиция излишне шумела.

– Девочка? – переспросила я.

– Светлана совсем юная, – сказала Наталья Петровна, – она плохо выглядела, но я работаю в основном с молодыми людьми и поняла, что ей около тридцати, никак не больше!

– Хорош ребенок, – хмыкнула я.

Килькина сложила руки на груди.

– В мои семьдесят любой человек моложе сорока кажется ребенком.

– Вы замечательно выглядите, – отметила я.

Учительница выпрямилась.