– Как они определяли, прижилась Гниль или нет? – глянула я на Риана.

Он кивнул и повторил мой вопрос в маленький микрофон. Следователь Илви услышал его, и переадресовал Саманте Стэнтон.

– Мертон видел это, – поморщилась та. – Он видел, что Гниль не рассеялась, а осталась внутри. Да и сама женщина изменилась. Она сразу стала спокойнее, холоднее, даже сильнее физически. Как будто ее тело и правда заняла какая-то другая сущность.

Меня передернуло.

– Это позволило вам посчитать эксперимент удачным? – поинтересовался мужчина.

– Нет. Арн понимал, что один успешный случай ни о чем не говорит. Да и не было понятно, как оно поведет себя дальше. Мы оставили Лагерт в доме Хартингтона на несколько месяцев, и на первый взгляд все было хорошо. Так что потом ей разрешил уехать. У нас появились новые… пациенты, и Хартингтон сказал, что не хочет превращать свой дом в общежитие. Да и было бы слишком подозрительно.

– По какому принципу вы выбирали подопытных?

Стэнтон прерывисто вздохнула.

– Это было не слишком легко. Нам нужен был одинокий человек, без друзей и родственников, не старый, относительно здоровый и с какой-нибудь трагедией в недавнем прошлом.

– Трой Илькен, Клейтон Стирлинг, Честер Ков, – следователь зачитал список жертв.

– Да. После Лагерт были Ков, Стирлинг и Илькен, если по порядку. Последним стал Лидс. Про Кова мне рассказала знакомая, которой он однажды здорово нахамил. Про Стирлига – мой человек в гостинице. Стирлинг всем жаловался, какое несчастье с ним произошло, и выбивал себе скидки и рассрочки. Лагерт, Илькен и Лидс лечились у нас.

Как рассказал мне Риан перед допросом, мужчину, который ворвался в ту ночь в особняк Хартингтона, зовут Дэмиан Лидс. Год назад у него из-за врачебной ошибки при родах умерла жена, и именно это привело его в Келтон и сделало жертвой сумасшедших экспериментаторов. Нам удалось извлечь из него Гниль, но пока он еще не пришел в сознание. Хотя я надеюсь, что с ним все будет в порядке.

- У всех у них были точки, которые мы могли раскрутить. У Лидса и Лагерт – потеря близких. У Кова – предательство и позор. У Стирлинга – деньги. А с Илькеном мы сыграли на том, что когда-то у него был шанс встать на ноги, но он его упустил.

– Вы поддерживали связь со своими подопытными? – Новый вопрос следователя.

– Старались, но постепенно они переставали выходить на связь. Я… я отвечала за это.

– Это не заставило вас насторожиться?

– Поначалу нет, – женщина дернула плечом. – Мне удалось узнать, как погибли Илькен и Стирлинг, но я посчитала, что это какое-то дурацкое стечение обстоятельств. Лагерт просто пропала. Когда перестал отзываться Ков, я насторожилась. Но проверить ничего не успела.

– Что происходило в последнее время?

– Хартингтон начал торопить.