Там, по тротуару, раскинув по сторонам костыли на манер крыльев, за уходящим троллейбусом вприпрыжку мчался оперуполномоченный Цаца, подобный взлетающему аэроплану...

— Куда ехать? — спросил Лехельта Сникерс.

— Направо! Дай, я сяду за руль!

— Еще чего! — возмутился Цаца. — Я за машину расписывался! К тому же я выиграл приз за оперативное вождение в семьдесят восьмом году!

— Прошлого тысячелетия!.. — хихикнул Сникерс, но спорить с Цацой не стал.

Они еле-еле, как казалось Лехельту, миновали перекресток.

— Куда дальше? — невозмутимо спросил Цаца, притормаживая.

— В центр, я думаю... — неуверенно ответил Андрей. — Только так мы их не догоним! Вон, вон они!

Далеко впереди, в потоке машин, виднелась синяя “четверка”.

— Тормози, — сказал Сникерс. — Я поведу.

Было в голосе этого добродушного толстяка нечто такое, что даже скандальный “пенсюк” счел за благо с ним не спорить. Они проворно поменялись местами — и преследование пошло веселее, только светофоры замелькали. Пикап приближался — а поток машин становился все плотнее, и толстый Сникерс, обливаясь потом, дергал руль направо и налево, вертел головой и чертыхался вполголоса.

Наконец они остановились. Впереди, сколько хватало взгляда, торчали разномастные багажники, курились дымки. Одиноко высился в пробке троллейбус, раскинув рога, точно лось на вырубке. Дональд выскочил и побежал вперед, прижимая к груди фотоаппарат, лавируя между машинами и приближаясь к застрявшей неподалеку “четверке”. Его не отговаривали. Все они понимали, как важно зацепиться. Оперативная работа сродни эстафете: стоит кому-то ошибиться и уронить палочку — и все предшествующие усилия и успехи напрасны...

Он вернулся скоро. Молча сел в машину, махнул рукой и сказал:

— Это не они.

Сегодня был явно не его день...

— Точно не они? — сочувственно переспросил Цаца, причмокнув языком. — Может, плохо смотрел?

Андрей только головой покачал.

— Наплюй, — посоветовал Сникерс. — С кем не бывает...

— Да я и не расстраиваюсь. На зачет опоздал, вот жалость...

Он уныло взглянул на нескончаемую пробку.

— Ребята, не буду я тут с вами загорать... Скажите оперативному, что я двинул на базу своим ходом. Буду часика через три.

— Валяй, — дружелюбно отозвался Цаца. — Можешь не спешить, я попозже доложу. Прогуляйся.

И Андрюха махнул к Маринке. Они не виделись три дня, он лишь звонил ей с мобильника из засады.

Увидав его такого — грязного, небритого, странно одетого и до чертиков усталого, — она всплеснула руками.

— Ну как, поймали?

Андрей не рассказывал ей ничего, она лишь знала, что он где-то кого-то ловит.

— Пойдем, съедим кого-нибудь, — вместо ответа сказал он."

"Его вид говорил красноречивее всяких слов.