В шелковом халате, расшитом алыми розами, он лежал на диване, лопал клубнику и читал книжку «Сто великих инквизиторов».

Светлые волосы рассыпались по темной подушке, переливались на свету и выглядели так ухоженно, как никогда у самой Тэссы. Тонкие голые щиколотки лежали на подлокотнике, и узкие ступни могли бы принадлежать изящной женщине.

Холли Лонгли был и сам как произведение искусства — что-то античное, хрупкое, вечное.

Бренда презрительно фыркнула.

— Он что, цветочная фея, — заметила она, — питается одной клубникой. Скупил у меня половину урожая.

— Бренда, — твердо сказала Тэсса, — вы идите пока.

— Но… — начала было она, потом закрыла рот и молча пошла к выходу.

Мало кто мог сопротивляться, когда Тэсса не хотела, чтобы ей сопротивлялись."

"Убедившись, что невыносимая Бренда покинула ее дом, она вернулась к дивану и уставилась на Холли Лонгли тяжелым изучающим взглядом.

— Что? — сразу занервничал он и на всякий случай прижал к себе клубнику, будто ее собирались отнять.

— Где мои пикси? — строго спросила Тэсса.

— Исчезли, — округлил глаза Холли Лонгли, — я тут ни при чем.

— Разберемся, — угрожающе процедила Тэсса.

Художник был для нее вроде инопланетянина — сиропный, холеный, изнеженный.

К тому же немного чокнутый.

Не от мира сего.

Весь в своем творчестве, а не в реальных проблемах.

Он был не из тех, кто мог бы пойти с ней ночью под дождем искать пропавшую корову, а вот Фрэнк бы пошел, вздумай Тэсса его позвать.

Она никогда прежде не встречала людей, подобных Холли Лонгли. Права была Бренда — он казался скорее цветочной феей, нежели человеком из плоти и крови.

— Что случилось с моей спальней?

Холли приободрился. Теперь он выглядел как человек, который точно знает, что огребет, но не может сдержаться.

— Тэсса Тарлтон, — сурово произнес он, — ты совсем распустилась!

— А? — она так охренела, что плюхнулась на задницу на ковер возле дивана и уставилась в близкое лицо Холли. У него были золотистые искорки в глазах, крохотные полупрозрачные веснушки на кончике острого носа, нежные мягкие губы, от которых пахло кокосовым маслом. Запах клубники окутывал Тэссу как облако.

— Разве можно развести столько кошмаров в одной крохотной спальне? Чего ты добивалась, ради бога, — что они тебя разорвут на части? Там же даже дышать больно! Боже, — он закатил глаза, — я как представлю, сколько времени понадобится, чтобы разогнать все это, мне аж дурно становится.

У Тэссы пересохло в горле, а сердце стучало очень быстро.

— Ты сможешь? — хрипло спросила она. — Сможешь разогнать мои кошмары?

— Да уж конечно, — раздраженно ответил Холли и вдруг, потянувшись, поднес к ее рту клубнику.