Подожди немного, и совсем скоро пресловутый целибат начнет тебя распирать изнутри так, что ты опять начнешь рисовать как одержимый.

— А вдруг это знак?

— Какой еще знак?

— Знак свыше, — Холли развернулся к ним, глаза его блестели, — вдруг моя муза дает мне сигнал, что пора попробовать что-то новое!

— Блин, еще и муза, — скривился Фрэнк, — мало нам пони.

— Что-то новое — это что? — спросила Тэсса.

Холли ничего не ответил, прижавшись щекой к ее запястью. Он был похож сейчас на своевольную кошку, которая знала, что нельзя прыгать на стол за сливками и что за это полагается веником по морде, но никак не могла устоять перед искушением. На его губах играла озорная улыбка.

Тэсса ощутила, как рука Фрэнка на ее плече напряглась, но он сдержался и сохранил свою неподвижность.

Только пророкотал угрожающе:

— Ну-ну.

Холли знал, и Тэсса тоже, что Фрэнк был собакой, которая охраняет.

И это рычание мало что значило: Холли уже входил в круг людей, которым ничего не грозило.

И хотя воображение Тэссы быстро нарисовало самые порнографические сценарии, на которые было способно, она понимала, что им всем понадобится время, чтобы разобраться друг в друге и не никого не ранить.

К счастью, запаса терпения у Холли было много.

Он легко коснулся ее ладони губами, проворно вскочил на ноги и помчался по лужайке с громкими воплями о том, какую роскошную вечеринку он устроит на кладбище.

Фрэнк проснулся с таким мучительным похмельем, что немедленно позавидовал Тэссе и ее инквизиторскому метаболизму.

Он спустился вниз, едва удерживаясь от стонов, но правило есть правило: кто проснулся первым — тот относит молоко призраку и пикси.

Остановившись на половине дороги к кухне, Фрэнк обалдело моргнул: пол гостиной был завален баллонами от краски и покрыт пятнами.

Стены пестрели рисунками — в эту ночь пьяного Холли, видимо, потянуло на граффити. Сам он спал на диване, упав лицом в подушки, и на его подбородке блестела слюна.

— Отвратительный тип, — пробормотал Фрэнк, но улыбка уже подкрадывалась к его губам.

Что же, великий художник Холли Лонгли, очевидно, не испытывал недостатка во вдохновении, а творческий кризис обернулся всего лишь затянувшейся истерикой и грандиозной попойкой, после которой будут страдать многие жители деревни.

Фрэнк частенько едва терпел этого чокнутого художника, считая его поверхностным из-за слишком сиропного благополучия. Но Тэсса видела в Холли свет, который разгонял ее мрак, и это давало надежду и Фрэнку тоже.

Он прошелся по разбомбленной гостиной, приглядываясь к рисункам.

На каждом из них был изображен дом.

Конец"