Услышав Тэссу, он крупно вздрогнул и панически оглянулся, а вот Холли, торопливо делавший наброски, и ухом не повел.

— Портрету быть! — провозгласила Тэсса, отсмеявшись.

— Он как Арес, бог войны, — увлеченно уведомил ее Холли. — Эта картина будет излучать желание бороться и побеждать. Я выставлю ее в Нью-Йорке и получу баснословные деньги.

— Ты же обещал продать ее мне, — напомнила Тэсса.

— Милочка, я нарисую тебе столько Фрэнков, что ты и сама не обрадуешься!

— Как там Мэри Лу? — смутившись, спросил Фрэнк и попытался встать, но Холли рявкнул:

— Сиди спокойно, а то я срежу твой гонорар. Непрофессиональные натурщики — сущая головная боль.

— Я, между прочим, в натурщики вообще не просился, — обиделся тот и замолчал.

Холли Лонгли мог одолеть кого угодно, когда ему чего-то хотелось, в этом не приходилось сомневаться.

Тэсса встала за спиной Холли, любуясь быстрыми движениями его карандаша.

Это не был портрет в прямом смысле этого слова, сходство нарисованного Фрэнка с оригиналом было весьма условным, но ощущались его сила, упрямство, надежность.

И недовольство сочилось с бумаги тоже.

Арес.

Бог войны.

Только нос переломан.

Во сне Тэсса видела маленького мальчика с ясными глазами, он смотрел на нее таким обожающим взглядом, каким смотрят только на старшего брата.

Она учила его кататься на велосипеде, и их смех улетал к высоким макушкам деревьев.

Потянувшись сквозь дрему, она ощутила под пальцами развитую мускулатуру Фрэнка и тихонько улыбнулась, зная, что ему тоже снится что-то хорошее. Фрэнк, чуткий, как и все, кто много лет провел в тюрьме, подался ей навстречу, шершавые губы с колючей бородой коснулись ее плеча, и мысли Тэссы приняли совсем иной лад.

Эта ночь была не для дикого секса, но для плавной нежности и долгих поцелуев, возможно, с оттенком светлой печали. Никогда прежде у Тэссы не было такого чувственного и проникновенного опыта, и ее тихий восторг, казалось, заряжал сам воздух, заставляя его вибрировать.

И в тот момент, когда они с Фрэнком уже почти приблизились к самому пику, раздался пронзительный вопль из-за стены.

— Господи боже, — воскликнула Тэсса, подпрыгнув на кровати, — что могло с ним случиться?

Она выпуталась из рук Фрэнка и быстро пересекла спальню, коридор и заглянула в открытую дверь.

Холли сидел, обложившись подушками, и у него было такое горестное, потерянное, напуганное лицо, словно он только что узнал, что смертельно болен.

— Пропало, — прошептал он, — все пропало! И больше ничего не будет!

И он рухнул на кровать, как подкошенный.

— Это все вы виноваты, — донеслось невнятное, — все вы! Я спал, как ангелочек, а вы! Что мне теперь делать? Я погиб как художник! Ваша похоть весь дом пропитала и набросилась на меня, беззащитного.