Раздену там и буду любить целый час!

Пришлось уступить. Не потому что мне не хотелось, чтобы он исполнил свою угрозу - хотелось и даже очень, а только лишь из страха, что в темноте могут быть всякие там звери и насекомые, да и опять же стыдно было - помыться все-таки не мешало бы. Я поцеловала. Хотела сделать это легко - притронуться к губам и отодвинуться. Но он обхватил мое лицо руками, прикусил нижнюю губу, и ворвался в рот языком так яростно, так страстно, что я забыла обо всем на свете и сама вцепилась в него мертвой хваткой. И скорее всего поцелуй этот все равно закончился бы там в темноте на траве, если бы вдруг вдалеке не раздался грохот.

Если бы не Саша, я от испуга точно упала бы в костер. Но он успел поймать, подхватить и подняться с земли вместе со мной. Теперь-то я слышала еще и ровный гул, как если бы там в ночи над самым лесом летел самолёт. А еще какой-то странный, похожий на треск, шум.

- Саша, что это?

- Боюсь, что это - пожар! Ребята, подъем!

20.

Бедные мои туристы повскакивали со своих мест, испуганные и всклокоченные. Мне было их очень жаль, но что уж скрывать, самому стало страшно! Именно этого я и боялся больше всего - огонь подойдет вплотную к нам ночью, когда ориентироваться будет сложно, а до спасительной реки еще далеко. Почему я не слышал этого треска раньше? Почему вот так вдруг, в одно мгновение, накрыли эти пугающие звуки?

Может быть, где-то поблизости находится переход от лиственного леса к хвойному, в котором мы находимся сейчас? А может, что-то другое, вроде широкого оврага притормозило огонь, и лишь теперь он сумел каким-то образом перекинуться, продвинуться дальше?"

"- Так, палатки, матрасы, посуду - все лишнее, кроме воды и еды, ну еще ваших личных вещей, оставляем здесь. Идём налегке. И давайте уже, поторапливайтесь!

Со странным чувством гордости, странным потому что вроде как и не имел еще на это права, я, туша костер, наблюдал за тем, как быстро и решительно собирается Женя, так и хотелось мысленно добавить - моя Женя. Особенно это хорошо было видно на контрасте с бестолковой беготней китайцев, плачем Екатерины Андреевны, суетой Юли, перетряхивающей свой огромный рюкзак, и прострацией Маши. Мужчины пришли в себя быстрее, но все равно толком не могли понять, за что им хвататься и с чего начать. Пришлось командовать и чуть ли не в руки совать то, что действительно нужно брать с собой.

Женя с рюкзаком за плечами раньше всех встала рядом со мной и даже успела умыться и завязать волосы.

- Саша, мне кажется, воды осталось всего две бутылки.

- Я знаю. Но надеюсь, что мы идем в правильном направлении и до реки осталось не так много.

Я больше не переживал за их отдых.