Его успокаивающий голос: «Ты справишься», и первый крик нашей малышки.

Но я ведь знала, что он уйдет.

Не верила, но знала."

"Знала всё о нем с самого начала.

Смотрела вниз, представляя, что Андрей где-то там. Представляла, как курит, криво улыбается, думает обо мне. Представляла, что он все равно там, живет, дышит, ждет меня. Смотрела, пока земля не скрылась за слоем облаков.

Когда самолет выровнялся, Эмиль отстегнул ремень и вызвал бортпроводницу.

— Коньяк, — сказал он.

На столе мгновенно оказался пузатый бокал с коньяком.

Он смотрел на меня прозрачными глазами. Пустой взгляд, каменное лицо. Словно ждет, что я расплачусь или начну причитать: слезы пеленой стояли в глазах.

Выпил до дна и поставил стакан. Налил снова.

У него был натянуто-скорбный вид, который я не могла идентифицировать. А потом дошло. С таким лицом неэмоциональные мужчины пьют за мертвых.

«Вы знаете, где Андрей?»

Этим вопросом я задолбала охранников, а ему задать не смогла.

Испугалась.

Не хочу слышать ответ.

Я хочу верить, что он остался там. Пусть для него все пойдет, как прежде, до нашего знакомства. Будет курить на кухне ночью — и вспоминать нас с дочерью! Слезы выкатились из переполненных глаз. Эмиль ничего не сказал. И не сочувствовал. Холодный человек. Я отвернулась, чтобы не плакать перед человеком, которому никого не жаль. Взгляд вернулся к дочке.

Аня активно сосала соску, таращась круглыми глазами. Очень внимательно, словно пыталась рассмотреть, что происходит.

Я улыбнулась сквозь слезы, и поправила одеяльце.

Время перелистывать страницы.

— Куда мы летим?

— В Пекин.

На миг я онемела.

— Вы шутите?

Он покачал головой.

— Я обещал устроить вас в безопасном месте. Я всегда выполняю обещания. Там будет безопасно для вас, — он взглянул на Аню. — Там живет моя семья. Сделать визы быстро, как просил Ремисов, получилось только туда. У вас будет квартира и содержание.

Ремисов. Звуки имени вонзились в сердце, как нож.

Я осмыслила сказанное:

— Что будет потом?

— Вам придется остаться минимум на год, — он раздраженно поболтал коньяком в бокале. — Возможно, больше. Не знаю.

Я не стала приставать — видно, что он мной тяготится. Обуза. Спасибо, что вообще помогает. Если бы меня не вывезли из госпиталя, кто знает, что бы с нами стало. Я не хочу в Китай. Но глядя на дочь, твердо решила, что справлюсь.

Летели мы долго — с посадками.

Экипаж окружил меня и дочь комфортом, здесь было все, что могло понадобиться для путешествия с младенцем. Даже люлька. Еда была отличной. Ане предложили игрушки. Будущее в незнакомой, экзотической для меня стране пугало. Я не знала языка, не представляла, как устроена жизнь в Пекине, но Кац был прав — это слишком далеко от Москвы. Безопасно. Какими могущественными ни были враги Андрея — там нас точно не достанут.