В его взгляде искрились воодушевление и надежда, и я подумала: может быть, рано или поздно, советник добьётся взаимности от собственной жены. Он ведь уже говорил мне тогда в саду, что не привык отступать и сдаваться.

— Ты так и не отправил ответ на письмо Архимагистра? — поинтересовалась Адриана.

— Зачем? — удивился Мартейн. — Чтобы этот старый паук успел подготовиться к моему выступлению на заседании Совета? Нет уж, придётся ему дождаться конца месяца и встретиться со мной лицом к лицу. Хочу посмотреть на его физиономию, когда он узнает, сколько членов Магистрата на самом деле поддерживают меня!

Госпожа Адриана тихо рассмеялась.

— Надеешься, что его хватит удар?

Советник Фоули наполнил два бокала розоватым игристым напитком и сделал мне знак подавать ужин. Я поклонилась и уже спустя пару минут начала расставлять на столе приготовленные поваром блюда. Мои хозяева были в замечательном настроении, которое передалось и мне. Они со смехом обсуждали плетущих интриги стариканов из Совета и мечтали о том, что в скором времени те либо окочурятся от собственного яда, либо попросту сожрут друг друга, как пауки в банке.

— Я думаю, ты всё-таки играешь с огнём, Тейн! — подняв бокал, заметила госпожа Гилмур.

— Такой уж у меня дар — играть со стихиями, — улыбнулся он.

— Как только Архимагистр почует, что ты решил собирать на него компромат, он сделает всё, чтобы тебя уничтожить.

— Не волнуйся, я буду предельно аккуратен. — Советник Фоули коснулся бокала жены своим. — Ради нашего с тобой будущего, Ари."

"Я увидела, как госпожа Адриана вздрогнула, а улыбка её стала натянутой, словно вымученной. Тем не менее она кивнула и сделала глоток исходящего воздушными пузырьками вина. После этих слов разговор как-то сам собой закончился. Стремясь изобразить непринуждённость, Мартейн и его жена принялись накладывать друг другу в тарелки салаты, кусочки запечённого с травами мяса, оливки и ломкий белый сыр. Мне неловко было тревожить повисшую в столовой тишину, нарушаемую лишь звяканьем вилок и хрустом сельдерея в зубах советника, поэтому я покорно стояла у двери и ждала, когда меня заметят и отпустят.

— Ты можешь идти, Элинея, — сказал, наконец, Мартейн и махнул рукой.

— Доброй вам ночи, господа, — учтиво поклонилась я и выскользнула за дверь.

В холле царил полумрак: на улице было пасмурно, служанка закрыла окна, выходящие на боковую сторону дома, и задёрнула их гардинами. Я немного отошла от столовой и тут поняла, что толстый ворсистый ковёр полностью заглушает звук моих шагов. Это обстоятельство побудило меня вернуться назад и послушать, о чём теперь станут беседовать советник Фоули и его жена. Я приникла к узкой щелочке между дверными створками и вся обратилась в слух.